Впередъ, впередъ, черезъ несчетныя множества миль пространства, катятся длинныя, бурыя волны. Здѣсь онѣ гонятся другъ за другомъ, сталкиваются, бѣшено настигаютъ другъ друга, борются, и борьба кончается брызгами и пѣною, бѣлѣющею среди ночного мрака. Здѣсь безпрестанно мѣняются ихъ виды, мѣсто и цвѣтъ; постоянно одно -- ихъ вѣчное движеніе. Ночь темнѣетъ; вѣтры бушуютъ сильнѣе, и мильоны сердитыхъ голосовъ дико и гнѣвно кричатъ: "Корабль!..."
А онъ смѣло несется впередъ; высокія мачты трепещутъ; члены трещатъ отъ напряженія. Онъ идетъ впередъ и -- то является на вершинахъ крутящихся волнъ, то глубоко погружается въ ихъ подвижные овраги. Волны бурно напираютъ на него и отскакиваютъ съ пѣною, и разсыпаются сердитыми всплесками. Хотя онѣ безъ устали движутся и плещутъ всю ночь и нисколько не унимаются разсвѣтомъ, но судно все идетъ впередъ; внутри его горятъ тусклые огоньки; люди тамъ спятъ, какъ-будто подъ ними нѣтъ смертоносной стихіи, которая уже поглотила многихъ, и какъ будто алчная бездна не зіяетъ подъ ними и не отдѣляется отъ нихъ только немногими досками!
Въ числѣ спящихъ путешественниковъ были Мартинъ и Маркъ Тэпли; непривычное движеніе укачало ихъ въ тяжкую дремоту, и они были нечувствительны къ духотѣ, въ которой лежали, и къ реву, который окружалъ ихъ извнѣ. Уже давно разсвѣло, когда Маркъ пробудился, и первое, что онъ замѣтилъ, открывъ глаза, были его собственныя пятки, глядѣвшія на него сверху.
-- Ну!-- сказалъ Маркъ, усѣвшись съ большимъ трудомъ послѣ многихъ тщетныхъ попытокъ: -- сколько помнится, я еще первую ночь простоялъ на головѣ.
-- Вольно же ложиться на палубѣ съ головою подъ-вѣтромъ,-- проворчалъ ему кто-то изъ сосѣдней койки.
-- Въ другой разъ я этого не сдѣлаю, когда узнаю, на какомъ мѣстѣ карты отыскать эту страну "подъ-вѣтромъ",-- возразили Маркъ,-- А между тѣмъ, и я дамъ добрый совѣтъ: не совѣтую впередъ никому изъ моихъ друзей ложиться спать на кораблѣ.
Сосѣдъ его сердито заворчалъ и повернулся на другой бокъ.
-- Потому-что,-- продолжалъ Маркъ въ видѣ монолога, тихимъ голосомъ:-- море вещь самая безтолковая. Оно всегда праздно, потому что не знаетъ, что съ собою дѣлать, и походитъ на бѣлыхъ медвѣдей, которыхъ показываютъ въ звѣринцахъ и которые вѣчно качаютъ головами.
-- Ты ли это, Маркъ?-- спросилъ слабый голосъ изъ другой койки.
-- Да, сударь, все, что отъ меня осталось послѣ двухъ недѣль такого путешествія, по милости котораго я очень часто видѣлъ себя кверху ногами, цѣпляясь за что нибудь; въ желудокъ мой попадало очень мало, а изъ него выходило разными путями очень много, такъ что я поневолѣ спалъ съ тѣла. Какъ вы себя чувствуете сегодня утромъ?