-- Очень дурно. Ухъ! Это несносно!
-- Почетно не упасть здѣсь духомъ,-- пробормоталъ Маркъ, держась рукою за голову, которая у него жестоко болѣла отъ немилосердой качки:-- хоть это утѣшительно. Добродѣтель сама себя награждаетъ. Молодецкая бодрость также.
Маркъ былъ правъ. Всѣ пассажиры носовой каюты благороднаго и быстроходящаго пакетбота "Скрю" должны были запасаться бодростью также, какъ и провизіей, потому что хозяева судна не снабжали ихъ этими вещами. Каюта была темная, низкая, душная, со множествомъ устроенныхъ одна надъ другой коекъ, и все это было переполнено мужчинами, женщинами и дѣтьми въ разныхъ степеняхъ нищеты и болѣзни; но теперь въ койкахъ не доставало мѣста, а потому вся палуба была завалена тюфяками и постелями, такъ что не оставалось и слѣда удобства, опрятности и благопристойности. Такого рода обстоятельства не только не допускали взаимной любезности между пассажирами, но, напротивъ, скорѣе могли поощрять каждаго къ грубому эгоизму. Маркъ это чувствовалъ и ободрялся духомъ.
Тутъ были Англичане, Ирландцы, Валлисцы и Шотландцы -- почти всѣ съ своими семействами и всѣ съ бѣднымъ запасомъ грубой пищи и скудной одежды; тутъ были дѣти всѣхъ возрастовъ, начиная съ грудныхъ младенцевъ. Въ тѣспую каюту тѣснились всякаго рода страданія, порожденныя бѣдностью, болѣзнями, горестями и трудами. А между тѣмъ, всѣ старались помогать другъ другу. Здѣсь старуха хлопотала о больномъ внучкѣ и держала его въ тощихъ рукахъ; тамъ бѣдная женщина, съ ребенкомъ на колѣняхъ, починивала платье другому маленькому творенію и придерживала третье, которое ползало по полу. Далѣе видны были старики, неловко занимавшіеся разными хозяйственными бездѣлками, или молодые люди исполинскихъ статей, которые хлопотали для малютокъ и оказывали имъ нѣжныя услуги, какихъ только можно было бы ожидать развѣ отъ карликовъ. Даже одинъ полу умный, забравшійся въ уголъ, увлекся общимъ примѣромъ и щелкалъ пальцами, чтобъ развеселить одного плачущаго ребенка.
-- Ну-ка,-- сказалъ Маркъ съ широкой улыбкой одной женщинѣ, которая недалеко отъ него одѣвала троихъ дѣтей:-- передай-ка сюда одного.
-- Я желалъ бы лучше, чтобъ ты приготовилъ завтракъ вмѣсто того, чтобъ возиться съ людьми, до которыхъ тебѣ нѣтъ никакого дѣла,-- сказалъ Мартинъ съ досадою.
-- А вотъ она это сдѣлаетъ, сударь. Мы честно раздѣлимъ работу: она приготовитъ чай, а я вымою ея ребятишекъ. Я не умѣю готовить чай, а мальчика нетрудно вымыть.
Женщина была слабаго и болѣзненнаго сложенія, и потому была очень благодарна Марку, котораго добродушіе она не въ первый разъ испытывала: онъ всякую ночь прикрывалъ ее своимъ теплымъ сюртукомъ, а самъ спалъ на голой палубѣ подъ какою-то попоной. Но Мартинъ, рѣдко выглядывавшій изъ своей койки, взбѣсился на сумасбродство этой рѣчи и выразилъ свое неудовольствіе нетерпѣливымъ стономъ.
-- Конечно, сударь,-- продолжалъ Маркъ, причесывая одного мальчика:-- ей очень плохо.
-- Кому плохо?