-- Говорятъ, что черезъ недѣлю, сударь. Судно наше идетъ хорошо. Не лучше ли вы сдѣлаете, если выглянете наверхъ?
-- Чтобъ всѣ джентльмены и дамы кормовой каюты увидѣли меня тамъ въ толпѣ нищихъ, нагруженныхъ въ эту гнусную яму! Очень весело!
-- Но вѣдь никто изъ нихъ васъ не знаетъ и, конечно не станетъ думать о васъ. А вамъ тамъ вѣрно будетъ лучше.
-- А развѣ ты воображаешь, что мнѣ здѣсь Богъ знаетъ, какъ пріятно?
-- Всѣ сумасшедшіе дома на свѣтѣ не могли бы представить такого дурака, который сталъ бы утверждать это.
-- Такъ зачѣмъ же ты меня уговариваешь? Я ложу здѣсь, потому что не хочу быть узнаннымъ впослѣдствіи, въ лучшіе дни, къ которымъ стремлюсь, кѣмъ бы то ни было изъ этихъ гордыхъ своими кошельками гражданъ, какъ человѣкъ, который прибылъ вмѣстѣ съ ними въ носовой каютѣ. Я здѣсь потому, что хочу скрыть свои обстоятельства. Еслибъ у меня было чѣмъ заплатить за переѣздъ въ кормовой каютѣ, я поднялъ бы голову также высоко, какъ и они; не могши этого сдѣлать, я прячусь. Неужели ты думаешь, что на цѣломъ суднѣ нѣтъ ни одного живого существа, которое терпѣло бы вполовину столько, сколько я теперь терплю? Конечно, нѣтъ!
Маркъ скорчилъ физіономію, какъ будто затрудняясь отвѣчать на такой щекотливый вопросъ; а Мартинъ продолжалъ, снова приготовляясь читать начатую книгу:
-- Но къ чему тебѣ пояснять эти вещи, которыхъ ты навѣрно не поймешь и не можешь понять! Принеси мнѣ стаканъ воды съ ромомъ, только подмѣшай рому, какъ можно меньше, и дай сухарь. Да попроси свою пріятельницу, чтобъ она постаралась держать своихъ дѣтей потише, чѣмъ въ прошлую ночь.
Маркъ поспѣшилъ исполнить его желаніе и потомъ снова принялся размышлять; наконецъ, рѣшилъ, что "Скрю" въ качествѣ пыточнаго средства имѣетъ нѣкоторыя рѣшительныя преимущества передъ "Сннимъ-Дракономъ".
Вскорѣ все засуетилось на быстроходномъ пакетботѣ "Скрю", потому что онъ приближался къ Нью-Іорку. Всѣ принялись готовиться къ переѣзду на берегъ и укладыванію своихъ вещей. Страдавшіе во все продолженіе перехода поправились; здоровые чувствовали себя еще лучше.-- Одинъ американскій джентльменъ изъ кормовой каюты, который во все время былъ завернуть въ мѣхъ и клеенку, неожиданно вылѣзь наверхъ въ самой щегольской и блестящей шляпѣ, и безпрестанно возился съ своимъ чемоданомъ. Потомъ онъ запустилъ обѣ руки въ карманы и прохаживался по палубѣ съ раздутыми ноздрями, какъ-будто уже вдыхая въ себя воздухъ родины. Одинъ англійскій джентльменъ, котораго сильно подозрѣвали въ томъ, что онъ убѣжалъ изъ одного банка, взявъ съ собою нѣчто болѣе, нежели одни ключи отъ его желѣзныхъ сундуковъ, распространялся съ необыкновеннымъ краснорѣчіемъ о правахъ человѣка и безпрестанно напѣвалъ гимнъ "la Marseillaise". Словомъ, близость береговъ Америки произвела на всемъ "Скрю" сильныя впечатлѣнія; вскорѣ, въ свѣтлою ночь, пріѣхалъ туда лоцманъ, который черезъ нѣсколько времени поставилъ пакетботъ на якорь до утра, когда долженъ былъ прибыть пароходъ, чтобъ доставить пассажировъ на берегъ.