-- Малой умѣренной величины могъ бы перенести въ мою контору дюжину шампанскаго, капитанъ,-- замѣтилъ задумчиво полковникъ.-- Такъ переходъ былъ лихой?
-- Да, полковникъ.
-- Очень радъ, капитанъ. Если у васъ мало цѣльныхъ бутылокъ, такъ юнга можетъ принести двадцать четыре полубутылки и пройтись два раза. Такъ первостепенный переходъ, капитанъ? Да?
-- Рервостепенный.
-- Удивляюсь вашей удачѣ, капитанъ. Можете также прислать мнѣ пробочникъ и съ полдюжины бокаловъ, если угодно. Какъ бы стихіи ни бушевали противъ нашего пакетбота "Скрю", сударь,-- сказалъ полковникъ Мартину,-- а онъ ходокъ первостепенный!
Капитанъ, у котораго въ это гремя въ одной каютѣ угощался "Нью-Іоркскій Швецъ", а въ другой "Пронзитель", и оба очень роскошно, пожалъ руку полковнику и поспѣшилъ отправить шампанское, зная очень хорошо, что если разгнѣвается "Буянъ", то можетъ сильно повредить ему, объявивъ его на другой же день несостоятельнымъ и разбранивъ впрахъ его "Скрю".
Полковникъ, оставшись наединѣ съ Мартиномъ, предложилъ ему, какъ англичанину, показать городъ и, если угодно, отрекомендовать ему пристойную гостиницу; онъ пригласилъ его также завернуть въ контору журнала и распить бутылку шампанскаго его же привоза.
Все это было очень ласково и гостепріимно, а потому Мартинъ согласился охотно. Потомъ, сказавъ Марку, глубоко занятому своею пріятельницей и ея тремя дѣтьми, чтобъ онъ дожидался его въ конторѣ журнала "Буянъ" -- разумѣется, когда кончитъ съ нею и очиститъ багажъ -- онъ пошелъ вмѣстѣ со своимъ новымъ знакомцемъ на берегъ.
Они прошли мимо печальной толпы переселенцевъ, которые сидѣли на пристани кучками около своихъ сундуковъ и постелей, безъ крова, безъ пристанища, какъ будто свалившись на какую-нибудь новую планету. Потомъ Мартинъ прошелся съ полковникомъ по многолюдной улицѣ, по одну сторону которой были верфи и набережныя, а по другую множество конторъ и магазиновъ; украшенныхъ сплошь и рядомъ черными вывѣсками съ бѣлыми надписями и бѣлыми вывѣсками съ черными надписями; оттуда они своротили въ узкую улицу и потомъ въ другія узкія улицы, пока, наконецъ, не остановились передъ домомъ, на которомъ было изображено огромными литерами: "Журналъ Буянъ".
Полковникъ, шедшій во все это время съ видомъ человѣка, которому въ тягость собственное его величіе, повелъ Мартина по грязной лѣстницѣ въ комнатку, усѣянную обрѣзками бумаги и обрывками газетъ; тамъ, за старымъ шероховатымъ письменнымъ столомъ, сидѣлъ нѣкто съ перомъ въ зубахъ и огромными ножницами въ правой рукѣ, обрѣзывая листы "Буяна". Фигура эта была такъ забавна, что Мартину стоило большого труда не засмѣяться, хотя онъ и зналъ, что полковникъ Дайверъ наблюдаетъ за каждымъ его движеніемъ.