Общество было многочисленно, человѣкъ восемнадцать или двадцать. Ножи и вилки двигались необыкновенно дѣятельно; говорили весьма мало, и каждый торопился ѣсть, какъ будто ожидая голодной смерти. Живность, составлявшая главную часть припасовъ, исчезала такъ быстро, какъ будто влетала на крыльяхъ въ человѣческіе желудки. Устрицы, приправленныя наперченными пикулями, скользили десятками въ рты присутствующихъ. Самыя ѣдкія пряности съѣдались, какъ варенье, и никто даже не морщился. Огромныя груды неудобоваримыхъ въ желудкѣ припасовъ таяли, какъ ледъ на лѣтнемъ солнцѣ. Зрѣлище было страшное! Пища глоталась цѣлыми кусками, какъ будто джентльмены насыщали не себя, а легіоны безпокойныхъ кикиморъ, подававшихъ имъ покоя ни на одно мгновеніе. Что въ это время чувствовала мистриссъ Покнисъ, неизвѣстно; ей оставалось одно утѣшеніе -- что обѣдъ кончался очень скоро.
Когда полковникъ кончилъ, а это случилось въ то время, какъ Мартинъ только собирался начать обѣдать, онъ спросилъ его, что онъ думаетъ о присутствующихъ -- замѣтивъ, что они собрались изъ всѣхъ странъ Союза,-- и не желаетъ ли знать о нихъ нѣкоторыхъ подробностей?
-- Скажите, пожалуйста,-- отвѣчалъ Мартинъ:-- кто эта болѣзненная маленькая дѣвочка прямо противъ насъ, съ круглыми глазами?
-- Вы говорите о женщинѣ въ синемъ платьѣ, сударь?-- спросилъ полковникъ съ особеннымъ удареніемъ.-- Это мистриссъ Джефферсонъ Бриккъ, сударь.
-- Нѣтъ, нѣтъ, я говорю о дѣвочкѣ, которая тамъ сидитъ, какъ кукла -- прямо противъ насъ.
-- Это мистриссъ Джефферсонъ Бриккъ.
Мартинъ взглянулъ на полковника; но лицо послѣдняго было совершенно серьезно.
-- Боже мой! Такъ можно въ скоромъ времени ожидать молодаго Брикка?
-- Ихъ уже двое, сударь.
Мистриссъ Бриккъ сама такъ походила на ребенка, что Мартинъ не могъ выдержать, чтобъ не замѣтить этого полковнику.