-- Куда онѣ идутъ?-- спросилъ Мартинъ на ухо Джефферсона Брикка и глядя на дамъ.
-- Въ свои комнаты, сударь.
-- Развѣ не будетъ дессерта или какого-нибудь промежутка для разговоровъ съ ними?
-- Мы, сударь, народъ дѣятельный и не тратимъ на это времени.
Такимъ образомъ ушли дамы; мужья и родственники кивнули имъ головами, и тѣмъ кончилось дѣло съ ними. Мартинъ рѣшился послушать разговоръ дѣятельныхъ джентльменовъ, которые теперь толпились около камина и плевальницъ, и сильно работали зубочистками: онъ, какъ иностранецъ, надѣялся почерпнуть изъ ихъ бесѣды какія нибудь свѣдѣнія.
Разговоръ былъ не очень интересенъ. Главнымъ предметомъ его были доллары, къ которымъ стремились всѣ желанія, чувства и помышленія присутствующихъ. По количеству долларовъ взвѣшивались люди; первую степень уваженія, кромѣ денегъ, занимали всякія средства къ пріобрѣтенію ихъ.-- Все для долларовъ! Вотъ основное правило этихъ великихъ республиканцевъ. Въ ихъ глазахъ, величайшимъ патріотомъ былъ тотъ, кто шумѣлъ и буйствовалъ громче всѣхъ и кто меньше всѣхъ заботился о приличіяхъ. Такимъ образомъ, Мартинъ узналъ въ нѣсколько минутъ, что здѣсь считались блистательными подвиги въ родѣ тѣхъ, что, напримѣръ, люди ходятъ въ совѣщательныя собранія съ пистолетами, шпагами, скрытыми въ палкахъ, и другими такими же миролюбивыми игрушками; что политическіе противники хватаютъ другъ друга за горло, и что очень часто убѣжденія основываются на ударахъ.
Раза два Мартинъ рѣшался спросить о національныхъ поэтахъ, о театрѣ, литературѣ, искусствахъ.. Но свѣдѣнія этихъ джентльменовъ не выходили за предѣлъ того, что они почерпали въ изліяніяхъ геніевъ, подобныхъ полковнику Дайверу, Джефферсону Брикку и другихъ имъ подобныхъ.
-- Мы народъ занятой, сударь,-- сказалъ одинъ изъ капитановъ:-- намъ некогда читать пустыхъ сочиненій; хорошо еще, если они попадутся въ газетахъ вмѣстѣ съ другими хорошими вещами, а то какая намъ нужда до вашихъ книгъ!
Тутъ генералъ, чуть не упавшій въ обморокъ отъ мысли, что можно читать что нибудь, кромѣ газетныхъ политическихъ или торговыхъ извѣстій, спросилъ:-- Не желаетъ ли кто изъ джентльменовъ выпить чего нибудь? Большая часть общества, нашедши мнѣніе его превосходнымъ, отправилась вмѣстѣ съ нимъ въ погребокъ. Оттуда они, вѣроятно, разбрелись ни своимъ амбарамъ или конторамъ; потомъ снова въ погребокъ, чтобъ снова толковать о долларахъ, а потомъ, вѣроятно, каждый уходилъ храпѣть въ нѣдрахъ своего семейства.
Когда всѣ эти господа вышли, Мартинъ предался грустному раздумью о долларахъ, демагогахъ, хлопотунахъ, погребкахъ и, наконецъ, о своемъ собственномъ положеніи. Онъ усѣлся за опустѣлымъ столомъ и по временамъ тяжко вздыхалъ.