Онъ былъ бы правъ, еслибъ часы производили эти звуки; но механизмъ другого рода приходилъ въ разрушеніе. Крикъ Чоффи, показавшійся во сто разъ сильнѣе отъ его обычнаго безмолвія, раздался по всему дому. Оглянувшись, они увидѣли Энтони Чодзльвита на полу, а стараго приказчика подлѣ него на колѣняхъ.
Энтони упалъ со стула въ предсмертномъ припадкѣ и бился на полу. Страшно и отвратительно было смотрѣть на борьбу жизненнаго начала въ этомъ старомъ, изношенномъ тѣлѣ, которое оно не хотѣло покинуть.
Пексниффъ и Джонсъ подняли старика, поспѣшно отыскали врача, который пустилъ ему кровь и подалъ всѣ медицинскія пособія; но обмороки не прекращались, такъ что не ранѣе какъ въ полночь они уложили стараго Энтони, безчувственнаго, въ постель.
-- Не уходите,-- шепнулъ Джонсъ, приложивъ помертвѣлыя губы къ уху Пексниффа.-- Слава Богу, что вы были здѣсь, когда онъ занемогъ. А то кто нибудь сказалъ бы, что это моя работа.
-- Ваша работа!
-- Мало ли что люди говорятъ! Каково ему теперь?-- спросилъ Джонсъ, отирая свое блѣдное лицо.
Пексниффъ покачалъ головою.
-- Я пошутилъ; но я... я никогда не желалъ его смерти. Такъ онъ очень плохъ?
-- Вы слышали, что говорилъ докторъ
-- Да они всѣ говорятъ это, чтобъ содрать съ насъ побольше денегъ. Вы не должны уходить, Пексниффъ... Я бы теперь за тысячу фунтовъ не хотѣлъ остаться безъ свидѣтеля.