-- Что-жъ?-- возразилъ генералъ съ важностью: еслибъ по предвидѣлось никакихъ выгодъ, то я не сталъ бы бросать свои доллары.
-- Я говорю о выгодахъ для покупателей, а не для продавцовъ.
-- Покупателей, сударь?-- замѣтилъ генералъ выразительнымъ голосомъ:-- ну, вы пріѣхали изъ старой страны, въ которой изстари, въ продолженіе цѣлыхъ столѣтій, покланяются золотому тѣльцу. Мы же, сударь, живемъ въ странѣ новой, еще не зараженной застарѣлыми пороками; здѣсь человѣкъ является въ полномъ достоинствѣ и не боготворитъ вашихъ явленныхъ кумировъ. Вотъ, напримѣръ, я; я, сударь, имѣю сѣдые волосы и чувства нравственныхъ началъ. Неужели я, съ своими правилами, положили бы капиталъ въ такое предпріятіе, отъ котораго собратіямъ моимъ, человѣкамъ, не предстояло бы выгодъ?
Мартинъ старался казаться убѣжденнымъ, но вспомнилъ о Нью-Іоркѣ и нашелъ это труднымъ.
-- Для чего же, сударь, созданы великіе Соединенные Штаты, какъ не для возрожденія человѣка?-- продолжали генералъ.-- Но вамъ весьма естественно предлагать подобнаго рода вопросы, потому что вы пріѣхали изъ Англіи и не знаете нашей страны.
-- Такъ вы думаете,-- сказалъ Мартинъ:-- что мы можемъ имѣть нѣкоторыя надежды на удачу?
-- Нѣкоторыя надежды въ Эдемѣ! Но вамъ нужно видѣться съ агентомъ, сударь, съ агентомъ! Взгляните только на карты и планы и потомъ рѣшайтесь. Эдему еще нѣтъ нужды просить милостыни!
-- Мѣсто дѣйствительно страшно милое и ужасно здоровое!-- сказалъ мистеръ Кеттль.
Мартинъ чувствовалъ, что спорить было бы неприлично, не зная навѣрное ничего положительнаго, а потому онъ поблагодарилъ генерала за предложеніе представить его агенту, съ которымъ "заключилъ" увидѣться на другой день. Потомъ онъ просилъ генерала пояснить, кто были Ватертостскіе Сочувствователи и чему они сочувствовали? На это генералъ Чокъ отвѣчалъ съ важностью, что завтра будетъ великое собраніе этого просвѣщеннаго общества и что тогда Мартинъ можетъ воспользоваться случаемъ узнать о немъ подробнѣе; мѣсто засѣданія будетъ въ ближайшемъ городѣ, куда они направляются. "Сограждане мои", прибавилъ генералъ: "призвали меня для предсѣдательствованія надъ ними".
Поздно вечеромъ путешественники прибыли къ цѣли своего странствія. У самой желѣзной дороги возвышалось огромное бѣлое безобразное строеніе, на которомъ большими буквами было намалевано: "Національный Отель". Передній фасадъ украшался широкою галлереей, на перилахъ которой пассажиры вагоновъ могли видѣть великое множество подошвъ сапоговъ и башмаковъ; изъ-за нихъ являлся дымъ множества сигаръ, но не было замѣтно никакого признака обитаемости. Мало по малу, начали, однако, показываться головы и плечи, что свидѣтельствовало о томъ, что джентльмены, квартирующіе въ отелѣ, наслаждались по своему вечернею прохладой, протянувъ ноги туда, гдѣ джентльмены всѣхъ другихъ странъ имѣютъ привычку показывать свои головы.