-- Можетъ быть, сударь.
-- Вы человѣкъ съ языкомъ, генералъ, но говорите слишкомъ много -- и это фактъ,-- сказалъ Скеддеръ.-- Вы говорите ужасно хорошо публично, но въ частныхъ дѣлахъ вамъ бы слѣдовало говорить меньше.
-- Пусть меня повѣсятъ, если я могу "осуществить" значеніе нашихъ словъ,-- возразилъ генералъ послѣ нѣкотораго размышленія.
-- Вы знаете, что мы не хотѣли продавать участки нашей земли всякому встрѣчному, но "заключили" предоставлять ихъ только аристократамъ творенія,-- да!
-- Да вотъ они, сударь, вотъ они!-- вскричалъ генералъ съ каримъ.
Тутъ генералъ шепнулъ Мартину, что Скеддеръ честнѣйшій малый въ свѣтѣ, и что онъ не рѣшился бы обидѣть его даже за тысячу долларовъ.
-- Я исполняю свою обязанность; но многіе на меня сердиты за то, что я не продаю имъ участковъ Эдема. Ужь такова человѣческая натура!..
-- Мистеръ Скеддеръ!-- сказалъ генералъ, принявъ ораторскую осанку.-- Сэръ! Вотъ моя рука и мое сердце. Я уважаю васъ -- прошу извинить меня. Эти джентльмены мои друзья; иначе я не привелъ бы ихъ къ вамъ, зная, что цѣна на участки Эдема теперь низка. Но это особенные друзья!
Мистеръ Скеддеръ былъ до того доволенъ такимъ объясненіемъ, что рѣшился подняться съ креселъ, чтобъ пожать генералу руку. Но генералъ объявилъ, что не вмѣшивается ни въ какія распоряженія компаніи, а потому усѣлся въ упразднившіяся кресла и принялся въ нихъ раскачиваться.
-- О-то!-- вскричалъ Мартинъ, взглянувъ на планъ, занимавшій цѣлую стѣну конторы (правда, вся контора была невелика, и въ ней не было ничего, кромѣ плана, нѣсколькихъ геологическихъ и ботаническихъ образчиковъ, двухъ большихъ книгъ, лежавшихъ на скромномъ письменномъ столѣ, и стула).-- О-го! Это что?