-- Дочери мои,-- продолжалъ мистеръ Пексниффъ:-- будутъ внѣ себя отъ радости; онѣ такъ ожидали васъ, такъ давно желали видѣть свою прекрасную молодую подругу,-- надѣюсь, что я вижу ее,-- видѣть ее и полюбить! Если лицо служитъ указателемъ сердечныхъ свойствъ, то я не имѣю на этотъ счетъ никакихъ опасеній. Какая привлекательная физіономія, мистеръ Чодзльвитъ!
-- Мери,-- сказалъ старикъ:-- мистеръ Пексниффъ льститъ тебѣ, но онъ говоритъ отъ искренняго сердца. Мы думали, что мистеръ...
-- Пинчъ,-- сказала Мери.
-- Что мистеръ Пинчъ пришелъ къ вамъ прежде насъ.
-- Онъ, дѣйствительно, пришелъ прежде васъ, почтенный сэръ,-- возразилъ Пексниффъ, возвысивъ голосъ, чтобъ предупредить Пинча:-- и, вѣроятно, хотѣлъ увѣдомить меня о вашемъ прибытіи, но я попросилъ его постучаться напередъ въ двери моей милой Черити и узнать, каково ей, потому что она не совсѣмъ здорова. Но это не больше, какъ истерическій припадокъ; я спокоенъ за нее. Мистеръ Пинчъ! Томасъ! Подите сюда. Томасъ у меня старинный домашній другъ, мистеръ Чодзльвитъ.
-- Благодарю васъ, сударь,-- сказалъ Томъ.-- Вы представляете меня въ такихъ выраженіяхъ, которыми я смѣло могу гордиться.
-- Старый Томъ!-- воскликнулъ его учитель съ чувствомъ.
Томъ донесъ, что молодыя дѣвицы явятся немедленно, и что все, что въ домѣ есть лучшаго, будетъ сейчасъ готово для освѣженія гостей. Пока онъ говорилъ, старикъ разсматривалъ его внимательно съ меньшею противъ своего обыкновенія суровостью; онъ замѣтилъ также нѣкоторое смущеніе, обнаруженное Томомъ и Мери.
-- Пексниффъ,-- сказалъ онъ, отводя его къ окну:-- меня сильно поразила смерть брата. Мы многіе годы были съ нимъ чужды другъ друга и я утѣшаюсь тѣмъ, что онъ сдѣлалъ лучше, не основывая никакихъ плановъ на родствѣ со мною. Миръ его памяти! Мы нѣкогда рѣзвились вмѣстѣ; лучше бы было, еслибъ мы оба тогда умерли.
Видя его въ такомъ кроткомъ расположеніи духа, мистеръ Пексниффъ сталъ меньше опасаться за пребываніе Джонса въ его домѣ.