Глава XXIV освѣдомляетъ о нѣкоторыхъ обстоятельствахъ касательно любви, ненависти, ревности и мщенія.
-- Эй, Пексниффъ!-- кричалъ мистеръ Джонсъ изъ гостиной.-- Развѣ тамъ не кому отворить вашу дурацкую дверь?
-- Сейчасъ, мистеръ Джонсъ, сейчасъ!
-- Ну, кто бы тамъ ни быль, онъ стучитъ такъ, что можетъ разбудить семерыхъ спящихъ. Мистеръ Джонсъ хотѣлъ, было, сказать, разбудить "мертвыхъ", но не могъ выговорить этого слова.
-- Сейчасъ, сейчасъ!-- повторилъ Пексниффъ.-- Томасъ Пинчъ, отправляйтесь въ комнату моихъ дочерей и скажите имъ кто тамъ. Скажите имъ только:-- "тише!" Слышите?
Томъ побѣжалъ исполнить порученіе своего благодѣтеля.
-- Вы,-- ха, ха, ха,-- вы извините меня, Джонсъ, если я на минуту запру эту дверь?-- сказалъ Пексниффъ.-- Можетъ быть, ко мнѣ пришли по какому нибудь архитектурному дѣлу; я даже увѣренъ, что такъ. Послѣ чего мистеръ Пексниффъ, кротко напѣвая какую то старинную пѣсню, въ садовничьей шляпѣ, съ заступомъ въ рукѣ, отперъ наружную дверь дома и спокойно явился на порогѣ, какъ будто ему показалось, что онъ услышалъ изъ своего вертограда скромный стукъ, но еще не увѣренъ, точно ли это былъ стукъ въ двери.
Увидя предъ собою джентльмена и даму, онъ отступилъ назадъ, обнаруживъ столько смущенія, сколько можетъ дозволить себѣ сильно удивившійся добродѣтельный человѣкъ. Но потомъ онъ вдругъ узналъ ихъ и воскликнулъ:
-- Мистеръ Чодзльвитъ! Вѣрить ли мнѣ своимъ глазамъ? Почтенный дорогой сэръ! Вотъ счастливый часъ! Войдите, войдите, прошу васъ! Вы видите меня въ садовничьемъ костюмѣ; но я увѣренъ, что вы за это не разсердитесь. Садоводство -- занятіе древнее. Адамъ былъ первымъ садовникомъ. Но моей Евы уже нѣтъ!
Говоря это, онъ ввелъ своихъ гостей въ лучшую гостиную, украшенную портретомъ его, произведенія Сновера, и бюстомъ работы Спиллера.