-- О, Маркъ! Что я сдѣлалъ? Чѣмъ заслужилъ такую участь?
-- Что жь, сударь? Всякій изъ здѣшнихъ жителей можетъ сказать то же самое, и многіе скажутъ, можетъ быть, съ большимъ основаніемъ, нежели вы. Вставайте, сударь, да лучше дѣлайте что нибудь. Не облегчится ли вашъ духъ, еслибъ вы вздумали написать нѣсколько личныхъ замѣчаній Скеддеру?
-- Нѣтъ, Маркъ, мнѣ уже не до него.
-- Ну, если не до него, такъ вы, навѣрно, нездоровы, и васъ нужно лечить.
-- Не заботься обо мнѣ. Хлопочи лучше для самого себя: тебѣ скоро не будетъ другой заботы. Тогда, да поможетъ тебѣ Богъ добраться до родины, и прости меня за то, что я привелъ тебя пода! Мнѣ здѣсь суждено умереть; я почувствовалъ это, лишь только ступилъ ногою на берегъ. Во снѣ или наяву, Маркъ, я думалъ всю ночь только объ этомъ.
-- Я уже сказалъ, что вы должны быть нездоровы, сударь,-- возразилъ. Маркъ съ нѣжностью:-- теперь я въ этомъ убѣжденъ. У васъ припадокъ лихорадки, свойственной здѣшнимъ рѣкамъ; но Богъ съ вами, это ничего. Значитъ, вы начинаете пріучаться къ здѣшнему климату. А вѣдь это, знаете необходимо.
Мартинъ молчалъ и покачалъ головою.
-- Подождите съ полминуты, пока я сбѣгаю къ кому нибудь изъ сосѣдей, чтобъ спросить, чего бы вамъ дать. Они должны объ этомъ знать и ссудятъ насъ навѣрно тѣмъ, что для васъ будетъ лучше; завтра вы будете такъ же бодры и крѣпки, какъ всегда были. Я возвращусь чрезъ минуту, а покуда не унывайте!
Бросивъ топоръ, онъ поспѣшилъ за лѣкарствомъ, но пріостановился, отойдя на нѣсколько шаговъ, и оглянулся назадъ; потомъ побѣжалъ снова.
-- Ну, мистеръ Тэпли,-- сказалъ Маркъ, ударивъ себя кулакомъ по груди въ видѣ ободренія;-- теперь дѣла, кажется, смотрятъ такъ худо, какъ только возможно. Другого подобнаго случая показать себя молодцомъ ты, навѣрно, не встрѣтишь во всю жизнь. Итакъ, Тэпли, подобно быть крѣпкимъ теперь или никогда!