Тамъ и сямъ замѣтны были усилія очистить почву; что то похожее на поле было обозначено въ одномъ мѣстѣ, и тамъ, среди обгорѣлыхъ пней и золы, росла, въ скудномъ количествѣ кукуруза. Видны были также начала плетня или ограды, недоконченной ни въ одномъ мѣстѣ; обломки и шесты ея развалились и гнили на болотистой почвѣ. Три или четыре тощія собаки, изнуренныя голодомъ; нѣсколько длинноногихъ свиней, отправлявшихся въ лѣсъ для отысканія себѣ пищи; нѣсколько полунагихъ ребятишекъ, выглядывавшихъ изъ хижинъ,-- вотъ всѣ живыя существа, которыхъ онъ увидѣлъ. Удушливый паръ, жаркій и нездоровый, поднимался изъ земли и висѣлъ надъ всѣми окрестными предметами; черная тина выступала изъ впадинъ, остававшихся отъ его ногъ на топкой почвѣ.
Собственное ихъ владѣніе состояло почти исключительно изъ лѣса. Деревья росли тамъ такъ тѣсно, такъ близко одно отъ другого, что чуть не выдавливали другъ друга; слабѣйшія изъ нихъ, изуродованныя, въ странномъ положеніи, томились, какъ калѣки. Лучшія изъ нихъ страдали также отъ тѣсноты; высоко надъ корнями и стеблями ихъ разрасталась длинная болотная трава, огромные плевелы и чахлый кустарникъ: все это не раздѣлялось между собою по своимъ породамъ, но перемѣшивалось и сбивалось въ кучу, составляя густую чащу, у корней которой была не земля и не вода, а какая-то вязкая гнилая смѣсь.
Маркъ отправился къ пристани, гдѣ они въ прошлую ночь оставили свои вещи; тамъ онъ нашелъ съ полдюжины мужчинъ, болѣзненныхъ, исхудалыхъ, безпомощныхъ, но охотно помогшихъ ему перенести вещи отъ берега къ ихъ новому жилищу. Говоря объ Эдемѣ, они качали головами и не нашли сказать ему ничего утѣшительнаго. По ихъ словамъ, всѣ, у кого только были средства выѣхать, уѣхали; оставшіеся лишились своихъ женъ, дѣтей, братьевъ, друзей, и много страдали сами. Большая часть имъ была тогда больна; ни одинъ не имѣлъ даже подобія того, чѣмъ былъ былъ прежде. Они чистосердечно предложили Марку свою помощь и совѣты, и, оставя его на время, грустно потащились куда каждому было нужно.
Въ это время началъ пробуждаться Мартинъ; но онъ много перемѣнился въ одну ночь. Онъ былъ очень блѣденъ и томенъ; говорилъ о боли и слабости своихъ членовъ и жаловался на тусклость зрѣнія и слабость голоса. Усиливая свою дѣятельность по мѣрѣ того, какъ положеніе ихъ становились хуже, Маркъ снялъ дверь съ одного изъ покинутыхъ домиковъ и приладилъ ее къ своему жилищу; потомъ отправился за подмѣченною въ другой опустѣлой хижинѣ грубою скамьею и принесъ ее съ торжествомъ; установивъ эту мебель подлѣ дома, онъ разставилъ на ней оловянную кружку и другія части сервиза, такъ что придалъ всему этому видъ буфета. Весьма довольный такимъ устройствомъ, онъ вкатилъ въ домъ бочку съ мукою и поставилъ ее торчкомъ въ видѣ столика, въ одномъ углу. Сундукъ долженъ былъ служить столомъ для обѣда. Платья, простыни и тому подобное, онъ развѣсилъ по стѣнамъ на гвоздяхъ и колышкахъ. Наконецъ, онъ притащилъ огромную вывѣску (приготовленную Мартиномъ собственноручно въ "Національномъ Отелѣ") и придѣлалъ ее къ самому видному мѣсту дома съ такою же важностью, какъ будто благополучный городъ Эдемъ существовалъ дѣйствительно, и они были завалены работами. На вывѣскѣ красовалась написанная большими буквами надпись: "Чодзльвитъ и Ком. Архитекторы и Землемѣры".
-- Эти инструменты,-- сказалъ Маркъ, доставъ изъ чертежнаго ящика Мартина два циркуля и воткнувъ ихъ стойкомъ въ косякъ надъ дверьми:-- нужно выставить на открытомъ воздухѣ, въ доказательство того, что мы имѣемъ въ запасѣ все нужное. А теперь, если какому нибудь джентльмену нужно выстроить домъ, то пусть онъ поторопится заказомъ, пока другіе не отобьютъ насъ отъ него.
Принимая въ разсчетъ жаркую погоду, нельзя не согласиться, что Маркъ сдѣлалъ въ то утро много; но онъ не утомлялся, хотя потъ пробивался изо всѣхъ поръ его тѣла. Онъ снова завернулъ въ домъ и досталъ топоръ.
-- Здѣсь прямо на дорогѣ стоитъ преуродливое дерево,-- говорилъ онъ:-- лучше его срубить. Печь мы исправимъ послѣ обѣда. Нѣтъ мѣста, въ которомъ было бы такое удобство получать глину, какъ въ Эдемѣ; это очень пріятно!
Но Мартинъ не говорилъ ни слова. Онъ просидѣлъ все это время, подперши голову обѣими руками, глядѣлъ на катившіяся мимо струи, думая, можетъ быть, что онѣ быстро текутъ въ открытое море, на большую дорогу къ родной Англіи, которой ему уже не суждено видѣть снова.
Даже сильные удары топора, которымъ Маркъ срубалъ дерево, не могли пробудить его изъ горестнаго раздумья. Видя, что всѣ усилія ободрить своего унывшаго товарища безплодны, Маркъ пріостановилъ работу и подошелъ къ нему.
-- Не упадайте духомъ, сударь.