Вскорѣ житель Эдема привелъ ихъ къ жалкой лачужкѣ, грубо выстроенной изъ древесныхъ обрубковъ; дверь или упала или ее снесло вѣтромъ, а потому шалашъ былъ отпертъ настежь темной ночи и дикимъ впечатлѣніямъ окрестныхъ ландшафтовъ. Исключая небольшого запаса, о которомъ имъ говорилъ новый ихъ сосѣдъ, тамъ ничего не было. Онъ далъ имъ грубый факелъ вмѣсто свѣчи; Маркъ воткнулъ его въ щель стѣны и объявилъ, что новое жилище ихъ смотритъ настоящимъ замкомъ. Послѣ того онъ увлекъ Мартина къ пристани, за оставленнымъ тамъ чемоданомъ. Во все время ходьбы ихъ туда и назадъ, Маркъ не переставалъ говорить, чтобъ какъ нибудь ободрить своего главнаго партнера.
Много найдется людей, которые будутъ стоять твердо въ своихъ разрушенныхъ домахъ, подкрѣпляемые гнѣвомъ и жаждою мщенія, но упадутъ духомъ при видѣ паденія своихъ воздушныхъ замковъ. Когда Мартинъ и Маркъ возвратились въ свою лачужку съ чемоданомъ, первый не выдержалъ, упалъ на землю и громко зарыдалъ.
-- Богъ съ вами, сударь! Что это вы!-- вскричалъ мистеръ Тэпли съ ужасомъ.-- Не дѣлайте этого, ради Бога, не дѣлайте! Такія средства не помогали еще никогда, да и не помогутъ, ни мужчинѣ, ни женщинѣ, ни ребенку! Перестаньте, или я не выдержу...
Нѣтъ сомнѣнія, что онъ говорилъ правду, потому что необыкновенное безпокойство, съ которымъ онъ смотрѣлъ на Мартина, вполнѣ подтверждало слова его.
-- Тысячу разъ прошу тебя, дружище, прости меня!-- отвѣчалъ Мартинъ.-- Это было свыше силъ моихъ, и я бы не вытерпѣлъ, еслибъ даже пришлось лишиться за то жизни!
-- Вы просите у меня прощенія, сударь? Главный партнеръ проситъ прощенія у своего Ком.? Должно быть, подъ нашей фирмою что нибудь неладно; надо пересмотрѣть книги и счеты. Вотъ во-первыхъ, мы сами. Все здѣсь на мѣстѣ. Вотъ соленая свинина, вотъ сухари. Вотъ виски; онъ пахнетъ необычайно отрадно. Вотъ оловянная кружка: это уже само по себѣ богатство. Вотъ одѣяло. Вотъ топоръ. Кто рѣшится подумать, что мы снабжены не наилучшимъ образомъ? Я чувствую себя какъ кадетъ, отправляющійся служить въ Индію, когда отецъ его предсѣдателемъ Комитета Директоровъ. А когда я приготовлю грогъ, то ужинъ у насъ будетъ самый роскошный, со всѣми рѣдкостями настоящаго времени года.-- Маркъ поспѣшилъ достать воды и приготовить все къ ужину.
Невозможно было не ободриться въ сообществѣ такого человѣка. Мартинъ сѣлъ на землю подлѣ чемодана, вынулъ ножъ и молча принялся ѣсть и пить.
-- Вотъ видите, сударь,-- сказалъ Маркъ: -- вашимъ ножомъ и моимъ мы пригвоздимъ простыню поперекъ двери, или того мѣста, гдѣ, по правиламъ высокаго просвѣщенія, должна бы находиться дверь. Потомъ, противъ дыры внизу, я поставлю чемоданъ.-- Желалъ бы теперь знать,-- продолжалъ онъ, сдѣлавъ все по сказанному:-- что помѣшаетъ намъ провести ночь спокойно и удобно, если мы съ вами завернемся въ эти одѣяла.
Несмотря на веселую болтовню, Маркъ долго не могъ заснуть. Онъ завернулся въ одѣяло, взялъ въ руку топоръ и улегся поперекъ порога двери. Безпокойство и бдительность не допустили его сомкнуть глаза. Новизна ихъ безпомощнаго положенія, опасеніе человѣческаго или животнаго врага, страшная неизвѣстность насчетъ способовъ къ существованію, страхъ смерти, неизмѣримое удаленіе отъ Англіи и тьмы препятствій для возвращенія туда... такія обстоятельства въ состояніи отнять сонъ хоть у кого! Какъ Мартинъ ни старался показать своему товарищу, что онъ спитъ, но Маркъ былъ увѣренъ въ противномъ и нисколько не сомнѣвался, что и онъ предается размышленіямъ, подобнымъ его собственнымъ. Это было хуже всего, потому что уныніе -- первый помощникъ злокачественнаго вліянія вреднаго климата. Никто еще такъ не радовался приближенію утра, какъ Маркъ, пробудившись отъ прерывистаго сна, при видѣ свѣта, проглядывавшаго въ ихъ хижину сквозь прибитую ко входу простыню.
Онъ тихо вышелъ, потому что теперь товарищъ его спалъ. Умывшись въ рѣкѣ, Маркъ принялся обозрѣвать Эдемъ. Тамъ было всего на все около двухъ десятковъ лачугъ, изъ которыхъ половина казалась необитаемою; всѣ были гнилы и полуразвалились. Самая жалкая и заброшенная носила на себѣ надпись: "Контора Національнаго Банка". Она глубоко погрязла въ глинѣ, такъ что не было никакой надежды къ ея исправленію.