-- А между тѣмъ выходите за него?
-- О, да! Но я сказала этому страшилищу,-- милый мистеръ Чодзльвитъ, право, я ему это говорила -- что если выйду за кого, то затѣмъ только, чтобъ мучить и ненавидѣть его во всю жизнь.
Она догадывалась, что старику не нравился ея женихъ, а потому предполагала, что обворожитъ его такимъ отвѣтомъ. Но, кажется, она ошиблась, потому что Мартинъ, промолчавъ нѣсколько, заговорилъ строгимъ голосомъ, указывая на могилы:
-- Оглянитесь вокругъ себя, и вспомните, что со дня вашей свадьбы и до того времени, когда вы уляжетесь здѣсь, вамъ противъ него не будетъ никакой защиты. Подумайте и хоть разъ въ жизни говорите и дѣйствуйте, какъ существо разсудительное. Развѣ васъ кто нибудь принуждаетъ къ такому супружеству? Развѣ склонности ваши чѣмъ-нибудь обузданы? Или вамъ лукаво внушили мысль согласиться на этотъ бракъ? Я не хочу сказать кто... ну, кто бы то ни былъ?
-- Нѣтъ, я не знаю никого, кто бы принуждалъ или склонилъ меня къ этому.
-- Вы не знаете, такъ ли?
-- Нѣтъ. Еслибъ кто нибудь вздумалъ принудить меня выйти за него, то я ни за что бы не согласилась.
-- Мнѣ сказали, что его сначала считали поклонникомъ вашей сестры?
-- Ахъ, Боже мой! Милый мистеръ Чодзльвитъ, хоть онъ и чудовище, но несправедливо было бы обвинять его за тщеславіе другихъ. А бѣдная Черри ужасно тщеславна.
-- Такъ тутъ была ея ошибка?