Мистеръ Джонсъ оставилъ ее и съ минуту смотрѣлъ на свою невѣсту скорѣе какъ убійца, нежели какъ любовникъ. Но лицо его мало по малу прояснилось, и онъ сказалъ:
-- Послушай, Мерси!
-- Что скажешь, дикарь, чудовище?
-- Когда это кончится? Не могу же я слоняться здѣсь половину жизни, а Пексниффъ говоритъ, что отецъ мой умеръ довольно давно и что это не помѣшаетъ; притомъ мы женимся здѣсь очень тихо и спокойно. А что до того костляваго (то есть, моего дядюшки), онъ еще сегодня утромъ объявилъ Пексниффу, что если ты согласна, такъ онъ и не вмѣшивается. Ну, Мерси, когда же это будетъ?
-- Навѣрное?
-- Ну, да -- что ты скажешь о будущей недѣлѣ?
-- О будущей недѣлѣ! Еслибъ ты сказалъ черезъ три мѣсяца, то я бы удивилась такой наглости.
-- Но я сказалъ не черезъ три мѣсяца, а на будущей недѣлѣ.
-- Въ такомъ случаѣ, нѣтъ!-- вскричала миссъ Мерси, вставая и отталкивая своего обожателя.-- Не бывать этому, пока я не захочу сама,-- а я могу не захотѣть еще нѣсколько мѣсяцевъ. Вотъ тебѣ и все!
Онъ поднялъ на нее глаза почти съ такимъ же зловѣщимъ выраженіемъ, какъ когда взглянулъ на Пинча.