Онъ отвѣчалъ, что ничего, и отвернулся отъ нея. Но она увидѣла, что онъ въ отчаяніи поднялъ трепещущія руки надъ своею головою и слышала, какъ онъ воскликнулъ:
-- О, горе, горе этому нечестивому дому!
Вотъ чѣмъ молодую хозяйку привѣтствовало новое ея жилище.
Глава XXVII, показывающая, что старые друзья являются иногда съ новыми лицами, что люди бываютъ склонны кусаться, и что кусающіеся бываютъ иногда сами укушены.
Мистеръ Бэйли-Младшій,-- потому что подъ этимъ даннымъ ему у Тоджерса въ шутку прозвищемъ онъ выступилъ на новое поприще жизни -- мистеръ Бэйли-Младшій, только что достаточно замѣтный взору любопытства, безпечно смотрѣлъ на человѣчество изъ подъ кожанаго передника кабріолета своего господина и тихо проѣзжался взадъ и впередъ по улицѣ Палль-Малль, около полудня, въ ожиданіи своего "губернатора". Лошадь знаменитой породы, имѣвшая Кеприкорна племянникомъ, а Каулифдоуэра братомъ, величаво кусала удила, такъ что морда и грудь ея были покрыты пѣною. Щегольская съ пластинками сбруи изъ патентованной кожи блистала на солнцѣ; пѣшеходы удивлялись; мистеръ Бэйли смотрѣлъ на нихъ снисходительно, но казался совершенно безчувственнымъ.
Мистеръ Бэйли имѣлъ высокое мнѣніе о достоинствахъ брата Каулифдоуэра, но никогда не высказывалъ ему этого. Напротивъ, онъ имѣлъ обычай, когда правилъ конемъ, обращаться къ нему въ непочтительныхъ, если не обидныхъ выраженіяхъ, причемъ или подергивалъ возками или щелкалъ бичомъ, такъ что продѣлки его не разъ оканчивались въѣздомъ въ какую-нибудь лавку или въ такія мѣста, куда бы ему не хотѣлось попасть.
Теперь мистеръ Бэйли былъ въ духѣ и потому особенно забавлялся своимъ катаньемъ. Онъ путалъ женщинъ, дразнилъ мальчишекъ, отпускалъ остроты возничимъ фуръ съ угольями и тому подобное. Но вдругъ кто-то позвалъ его изъ одного дома въ Палль-Малль. Онъ быстро подъѣхалъ, вдругъ осадилъ коня и соскочилъ на землю. Минуты съ двѣ продержалъ онъ подъ уздцы дядю Кеприкорна, причемъ каждое движеніе головы коня и каждое фырканье его ноздрей удаляло отъ земли ноги малорослаго грума; наконецъ, два джентльмена сѣли въ кабріолетъ, одинъ изъ нихъ взялъ возжи, и экипажъ поѣхалъ шибкою рысью, такъ какъ Бэйли стоило величайшаго труда занести свою короткую ногу на желѣзную подножку и усѣсться на предназначенное ему позади сѣдалище.
"Губернаторъ" Бэйли-Младшаго вполнѣ оправдывалъ его энтузіазмъ. На головѣ его, на щекахъ, надъ верхнею губою и на подбородкѣ былъ цѣлый міръ черныхъ, блестящихъ волосъ. Платье его было сшито по новѣйшей модѣ и изъ самыхъ дорогихъ матеріаловъ; дорогія цѣпочки и брилліанты сверкали на груди; пальцы едва сгибались отъ богатыхъ перстней; солнечный свѣтъ отражался, какъ въ зеркалѣ, на его шляпѣ и лакированныхъ сапогахъ. А между тѣмъ, несмотря на перемѣну имени и костюма, все таки это былъ Тиггъ. Хотя онъ уже былъ не Монтегю Тиггъ, но Тиггъ Монтегю, а все таки Тиггъ, тотъ же сатанинскій, лихой, воинственный Тиггъ. Настоящій металлъ Тигга виднѣлся сквозь позолоту, лакъ и новую обдѣлку.
Подлѣ него сидѣлъ улыбающійся джентльменъ съ дѣловою физіономіею, котораго онъ называлъ Дэвидомъ. Неужели Дэвидъ изъ подъ "Золотыхъ Шаровъ", Дэвидъ-ростовщикъ, Дэвидъ-ветошникь? Не можетъ быть! Онъ самый. Да!
-- Жалованье секретаря,-- такъ какъ контора теперь уже устроена,-- будетъ состоять изъ восьми сотъ фунтовъ стерлинговъ съ квартирою, отопленіемъ и освѣщеніемъ. Кромѣ того, двадцать пять паевъ. Довольно ли этого?-- сказалъ мистеръ Монтегю.