-- Вы меня до крайности обяжете,-- отвѣчалъ Тиггъ, снисходительно улыбаясь.
Докторъ вышелъ и вскорѣ язвился съ мистеромъ Джонсомъ Чодзльвитомъ.
-- Мистеръ Монтегю,-- сказалъ Джоблингъ:-- позвольте представить вамъ моего друга, мистера Чодзльвита. Мистеръ Чодзльвитъ,-- нашъ предсѣдатель... Странно, какъ силенъ бываетъ примѣръ,-- продолжалъ докторъ, оглядываясь съ улыбкою.-- Я сказалъ теперь нашъ предсѣдатель! Почему я говорю нашъ предсѣдатель? Потому что, знаете, онъ вовсе не мой предсѣдатель: я не имѣю съ Англо-Бенгальскимъ ничего общаго, кромѣ того, что за опредѣленную плату даю ему свое мнѣніе, какъ медикъ, точно такъ же, какъ дѣлаю это ежедневно съ какимъ нибудь Джекомъ Ноксомъ или Томомъ Стайльзомь. Зачѣмъ же я говорю нашъ предсѣдатель? А просто потому, что слышу ежедневно безпрестанныя повторенія этой фразы. Вотъ образецъ подражательности человѣка. Мистеръ Кримпль, вы не нюхаете табаку? Напрасно. Вамъ бы это было полезно.
Пока докторъ разсуждалъ о силѣ примѣра и нюхалъ табакъ, Джонсъ усѣлся подлѣ стола и чувствовалъ себя весьма не въ своей тарелкѣ: люди низкаго воспитанія и низкихъ свойствъ вообще бываютъ склонны къ благоговѣйному ужасу при видѣ щеголеватыхъ платьевъ и великолѣпной мебели.
-- Вамъ, джентльмены, нужно разсуждать о дѣлѣ и вамъ время драгоцѣнно,-- сказалъ докторъ:-- мнѣ также, потому что въ той комнатѣ ждутъ меня человѣческія жизни, а послѣ мнѣ нужно посѣтить своихъ больныхъ. Итакъ, прощайте, джентльмены. Но позвольте, мистеръ Монтегю сказать вамъ два слова: тотъ джентльменъ, который теперь сидитъ подлѣ васъ, сдѣлалъ больше для примиренія меня съ нравственною натурою человѣка, нежели кто-нибудь, живой или мертвый. Прощайте.
Съ этими словами Джоблингъ вышелъ въ контору, чтобъ разсматривать языки и щупать пульсы смертныхъ, желавшихъ счастія застраховать свои существованія въ Англо-Бенгальскомъ Обществѣ Застрахованія Жизни и Займовъ. Мистеръ Кримпль ушелъ также въ скоромъ времени, и потому Джонсъ Чодзльвитъ и Тиггъ остались вдвоемъ.
-- Я слышалъ отъ нашего друга,-- сказалъ Тиггъ, дружески придвигаясь къ Джонсу:-- что вы думали...
-- О, онъ не имѣлъ нрава разсказывать этого, потому что я не сообщилъ ему моихъ мыслей.-- прервалъ Джонсъ.-- Если онъ забралъ себѣ въ голову, что я иду сюда для этого, то я не виноватъ и не обязываюсь ни къ чему.
Джонсъ проговорилъ это довольно обиднымъ тономъ, желая показать свое пренебреженіе къ ненавистнымъ ему щегольскому платью и роскошной мебели.
-- Если я пришелъ сюда, чтобъ сдѣлать вопросъ или два и взглянуть на какой нибудь документъ, то еще не обязываюсь ни къ чему. Замѣтьте это себѣ, знаете.