-- Ну,-- сказалъ Вольфъ, возобновляя прерванный разговоръ: такъ что сказалъ на это лордъ Нобли?
-- Да, онъ не зналъ что и сказать,-- возразилъ Пипъ.-- Онъ, сударь, совсѣмъ онѣмѣлъ. Но вы знаете, что за добрый малый этотъ Нобли!
-- Чудный малый!-- вскричалъ Вольфъ.-- Но вы хотѣли намъ сказать...
-- О, да! конечно! Сначала онъ онѣмѣлъ, какъ мертвый; но черезъ минуту сказалъ герцогу: -- вотъ Пипъ. Спросите Пипа. Пипъ нашъ общій пріятель. Онъ знаетъ.-- Damme!-- закричалъ герцогъ:-- ну, такъ я обращусь къ Пипу. Ну, Пипъ, кривонога или нѣтъ? Говорите!-- Кривонога, ваша милость, клянусь лордомъ Гарри!-- говорю я.--Ха, ха!-- смѣется герцогъ:-- конечно, такъ! Браво, Пипъ, хорошо сказано, Пипъ. Я готовъ умереть, если вы не козырь, Пипъ!
Заключеніе этого разсказа доставило всѣмъ большое удовольствіе, которое нисколько не уменьшилось возвѣщеніемъ обѣда. Джонсъ отправился въ столовую вмѣстѣ съ своимъ почтеннымъ хозяиномъ и усѣлся за столъ между имъ и докторомъ. Остальные сѣли кто какъ попало, какъ люди свои, и всѣ принялись воздавать должную справедливость обѣду.
Обѣдъ былъ такой, какимъ только возможно наслаждаться за деньги или въ кредитъ. Кушанья, вина и фрукты -- самые изысканные. Всѣ принадлежности были какъ нельзя щеголеватѣе -- столовое серебро великолѣпно. Мистеръ Джонсъ мысленно разсчитывалъ цѣны сервиза и серебра, но его прервалъ хозяинъ:
-- Рюмку вина?
-- О, сколько угодно!-- отвѣчалъ Джонсъ, осушившій уже нѣсколько рюмокъ.-- Оно такъ хорошо, что отъ него нельзя отказываться.
-- Прекрасно сказано, мистеръ Чодзльвить!-- кричалъ Вольфъ.
-- Какъ Томъ Гэгъ, клянусь душою!-- сказалъ Пипъ.