-- Куда же уѣзжаетъ больной?-- спросилъ Полль.
-- Въ Гартфордширъ, на свою родину,-- отвѣчала мистриссъ Гемпъ.-- Но врядъ-ли это поможетъ!
-- Развѣ имъ такъ плохъ? Неужели?
Мистриссъ Гемпъ таинственно покачала головою и сжала губы.-- Есть горячки у души такъ же, какъ и у тѣла,-- замѣтила она.-- Пожалуй, вливай въ себя лекарства; они не помогутъ.
-- О!?...
-- Нѣтъ, мистеръ Свидльпайпъ. А если у васъ на душѣ тяжело. Такъ вы будете и во снѣ и на яву бредить о разныхъ вещахъ!
-- О какихъ же вещахъ? О мертвецахъ?
Мистриссъ Гемпъ, которую любопытство цирюльника заставило уже проболтаться больше, чѣмъ бы ей хотѣлось, высморкалась необыкновенно выразительно и сказала, что это все равно.
-- Я отправлюсь съ своимъ больнымъ сегодня, въ вечернемъ дилижансѣ,-- продолжала она.-- Пробуду съ нмъ тамъ день, два, покуда ему не найдутъ другой сидѣлки, и тогда возвращусь назадъ. Вотъ что меня безпокоитъ; но я надѣюсь, что все кончится хорошо.
Въ продолженіе этого разговора, происходившаго между Поллемъ и мистриссъ Гемпъ, мистеръ Бэйли важно подвязалъ свой галстухъ и кончилъ передъ зеркаломъ туалетъ. Мистриссъ Гемпъ оборотилась къ нему: