-- Вы предоставляете вопросъ о вознагражденіи на мое усмотрѣніе?-- сказалъ старикъ послѣ краткаго молчанія.
-- О, не говорите объ этомъ!
-- Я вамъ говорю, что вы предоставите этотъ вопросъ мнѣ!-- возразилъ Мартинъ съ проблескомъ своего стариннаго упрямства.-- Такъ ли?
-- Если вы этого непремѣнно желаете...
-- Желаю, всегда желаю. Я всегда плачу за то, чѣмъ пользуюсь, хоть бы это было даже вамъ. Впрочемъ, послѣ всего, я не оставляю намѣренія разсчитаться съ вами окончательно.
Архитекторъ не могъ говорить отъ избытка чувствъ. Онъ попробовалъ уронить слезу на руку своего покровителя; но слезы не нашлось на этотъ случай.
-- Да будетъ день этотъ какъ можно отдаленнѣе!-- воскликнулъ онъ съ благочестіемъ.-- О, сударь, еслибъ вы знали, какое живое участіе принимаю я въ васъ и вашихъ:-- я говорю о вашей прекрасной питомицѣ!
-- Правда,-- отвѣчалъ старикъ:-- правда. Она нуждается въ участіи. Я худо сдѣлалъ, что воспиталъ ее по своему. Когда, она была ребенкомъ, я радовался при мысли, что сдѣлалъ ей добро, поставя ее между собою и лживыми платами. Но теперь она уже женщина, и я не имѣю такого утѣшенія. У нея теперь нѣтъ другого покровителя, кромѣ ея самой. Дѣйствительно, она нуждается въ деликатномъ участіи. Да, я вижу это!
-- Но еслибъ была возможность опредѣлить ея положенье, почтенный другъ мой?-- намекнулъ Пексниффъ.
-- Какъ же это устроить? Что жъ, не думаете ли вы, что я сдѣлаю изъ нея швею или гувернантку?