Она отвѣчала, что прекрасное утро заставило ее зайти дальше, нежели бы ей хотѣлось, но что теперь она намѣрена возвратиться домой. Мистеръ Пексниффъ сказалъ, что онъ быль совершенно въ такомъ же положеніи, и предложилъ ей свою руку.
Мери отказалась и пошла такъ скоро, что Пексниффъ началъ ей выговаривать.-- Вы мечтали, когда я къ вамъ подошелъ. Зачѣмъ вы теперь такъ жестоки, что бѣжите отъ меня? Неужели вы меня избѣгаете?
-- Да, васъ, вы это знаете,-- отвѣчала она, обернувшись къ нему вспыхнувшимъ отъ негодованія лицомъ.-- Оставьте меня, ваше прикосновеніе мнѣ непріятно!
Его прикосновеніе, то цѣломудренное и патріархальное прикосновеніе, которое такъ радовало мистриссъ Тоджерсъ! Мистеръ Пексниффъ сказалъ, что ему горестно слышать такія слова.
-- Если вы не замѣтили этого прежде,-- сказала Мери:-- то увѣрьтесь изъ моихъ собственныхъ устъ, и если вы благородный человѣкъ, то не обижайте меня болѣе.
-- Хорошо, хорошо! Но вы уязвляете меня до глубины души. Это жестоко! Однакожъ, я не могу съ вами ссориться, Мери.
Она залилась слезами.
Онъ обхватилъ ея станъ, поймалъ другою рукою ея руку, теребилъ ея пальцы и по временамъ цѣловалъ ихъ, говоря:
-- Я радъ, что мы встрѣтились. Очень радъ! Теперь мнѣ предстоитъ возможность говорить съ вами откровенно. Мери,-- продолжалъ онъ нѣжнѣйшимъ голосомъ, къ какому только былъ способенъ:-- душа моя! Я васъ люблю!
Странныя существа дѣвушки! Она какъ будто задрожала.