-- Люблю тебя, жизнь моя!-- продолжалъ онъ страстнымъ голосомъ.-- Люблю болѣе, нежели я считалъ это возможнымъ!
Она силилась высвободить свою руку, но это былъ такъ же легко, какъ высвободиться изъ объятій разнѣжившагося боа констриктора.
-- Хоть я и вдовецъ, но меня не стѣсняетъ ничто, несмотря на то, что у меня двѣ дочери. Одна изъ нихъ, какъ вамъ извѣстно, замужемъ. Другая, имѣя въ виду -- почему не сознаться въ этомъ?-- близкую перемѣну положенія своего отца, удаляется изъ моего дома. Я пользуюсь доброю славой, надѣюсь. Наружность моя и манеры не чудовищны, я увѣренъ въ этомъ. Люди любятъ отзываться обо мнѣ хорошо. Мы будемъ счастливы другъ съ другомъ и въ обществѣ нашего почтеннаго мистера Мартина, мой ангелъ! Что вы на это скажете, мой розанчикъ?
-- Можетъ быть, вы и заслуживаете мою благодарность,-- отвѣчала Мери торопливо:-- примите ее. Но прошу васъ, оставьте меня, мистеръ Пексниффъ.
Добродѣтельный человѣкъ жирно улыбнулся и притянулъ ее еще ближе къ себѣ.
-- Если вы намѣрены принудить меня силою идти съ вами и выслушивать ваши наглости,-- сказала Мери съ негодованіемъ:-- то не удержите свободнаго выраженія моихъ мыслей. Вы для меня глубоко ненавистны и отвратительны. Я знаю ваши настоящія свойства и презираю васъ!
-- Нѣтъ, нѣтъ!-- возразилъ Пексниффъ сладко.-- Нѣтъ!
-- Не знаю, какими лукавствами пріобрѣли вы себѣ вліяніе надъ мистеромъ Чодзльвитомъ; но будьте увѣрены, сударь, что онъ узнаетъ обо всемъ!
Мистеръ Пексниффъ томно поднялъ взоры и тотчасъ же опустилъ ихъ.-- О, право?-- сказалъ онъ съ величайшимъ хладнокровіемъ.
-- Развѣ недовольно того, что вы изъ дурныхъ, корыстолюбивыхъ видовъ пользуетесь каждымъ его предразсудкомъ и ожесточаете сердце, отъ природы доброе, не допуская истины до его слуха? Развѣ недовольно, что вы въ силахъ дѣйствовать такъ и дѣйствуете? Неужели ко всему этому вы будете еще и со мною такъ грубы, такъ жестоки, такъ подлы?