Конюхъ подхватилъ на плечи чемоданъ, какъ будто ему гораздо легче и удобнѣе ходить съ такимъ грузомъ, нежели безъ него, и снова застучалъ по лѣстницѣ. Томъ послѣдовалъ за нимъ съ дорожною кисою. У наружной двери дома стояла Дженни, плакавшая изо всей мочи. Подлѣ крыльца стояла мистриссъ Люпенъ, которая горько всхлипывала и протягивала руку Тому.
-- Вѣдь, вы будете въ "Драконѣ", мистеръ Пинчъ?
-- Нѣтъ. Я сейчасъ же иду въ Сэлисбюри. Я бы не могъ тамъ остаться. Перестаньте, мистриссъ Люменъ, не плачьте.
-- Но приходите въ "Драконъ", мистеръ Пинчъ, хоть на одну ночь... не какъ путешественникъ, знаете, а въ гости ко мнѣ.
-- Боже мой!-- воскликнулъ Томъ, отирая глаза.-- Ласки этихъ людей меня совсѣмъ разстроиваютъ! Нѣтъ, милая мистриссъ Люпенъ, я сегодня же ѣду въ Сэлисбюри. Если вы оставите у себя мой чемоданъ, пока я напишу къ вамъ за нимъ, то премного меня обяжете.
-- Я бы желала, чтобъ у васъ было двадцать чемодановъ, мистеръ Пинчъ! Я бы позаботилась о всѣхъ ихъ.
-- Благодарю, благодарю. Прощайте будьте счастливы!
Много и старыхъ и молодыхъ людей обоего пола толпилось подлѣ крыльца. Одни плакали вмѣстѣ съ мистриссъ Люпенъ; другіе бодрились, какъ Томъ; третьи удивлялись мистеру Пексниффу. Добродѣтельный архитекторъ явился наверху крыльца въ то время, какъ Томъ прощался съ хозяйкой "Дракона", и протянулъ руку, какъ будто говоря: "иди съ миромъ!" Когда Томъ повернулъ за уголъ, мистеръ Пексниффъ покачалъ головою, закрылъ глаза, вздохнулъ глубоко и заперъ двери. На основаніи этого, самые ревностные защитники Тома рѣшили, что онъ, навѣрно, сдѣлалъ что нибудь ужасное, иначе старинный покровитель его не былъ бы такъ глубоко тронутъ.
Томъ не слыхалъ этихъ разсужденій, а быстрыми шагами шелъ впередъ и приближался къ домику шоссейнаго сборщика.
-- Мистеръ Пинчъ!-- воскликнула жена сборщика.-- Куда это вы такъ поздно съ вашею сумкою?