Маркъ отвѣчалъ утвердительно. Мистеръ Чодлопъ подмигнулъ другому гражданину.
-- Скеддеръ человѣкъ ловкій, сударь, человѣкъ поднимающійся. Онъ навѣрно пойдетъ вверхъ, сударь. И Чоллопъ снова подмигнулъ другому гражданину.
-- Будь моя воля,-- сказалъ Маркъ:-- такъ я бы поднялъ его очень высоко, на добрую висѣлицу, можетъ быть.
Мистеръ Чоллопъ былъ до того восхищенъ ловкостью своего соотечественника, который провелъ Британца, что вскрикнулъ отъ восторга. Но страннѣе всего былъ другой Американецъ; это несчастное, пораженное болѣзнью, едва живое существо столько забавлялось продѣлкою Скеддера, что, повидимому, забыло свои собственныя страданія и отъ души смѣялось, говоря, что Скеддеръ малый смышленный и, вѣроятно, вытянулъ такимъ образомъ груду англійскаго капитала.
Насладившись этою шуткой, покуривъ и поплевавъ досыта, мистеръ Чоллопъ поднялся.
-- Я ухожу,-- замѣтилъ онъ.
Маркъ просилъ его идти осторожнѣе: начинало темнѣть.
-- А между тѣмъ,-- прибавилъ Чоллопъ сурово:-- я долженъ замѣтить, что вы чертовски остры.
Маркъ поблагодарилъ за комплиментъ.
-- Слишкомъ, чтобъ это продлилось. Бьюсь объ закладъ, что васъ исполосуютъ когда нибудь.