Ему сказали, что дней черезъ десять или двѣнадцать. Несмотря на то, наши Британцы въ тотъ же вечеръ принялись укладывать свои вещи и къ ночи были готовы.
Три недѣли протянулись тяжко, мучительно, до возвращенія парохода. На разсвѣтѣ одного осенняго дня, Мартинъ и Маркъ стояли уже на его палубѣ.
-- Смѣлѣе, мы снова встрѣтимся въ старомъ свѣтѣ!-- кричалъ Мартинъ, махая двумъ стоящимъ на пристани изнуреннымъ фигурамъ.
-- Или на томъ свѣтѣ,-- подумалъ Маркъ.
Оставшіеся переселенцы взглянули другъ на друга и на то мѣсто, откуда понесся пароходъ, и скоро скрылись въ утреннемъ туманѣ, густо поднимавшемся отъ болотистой почвы Эдема.
Глава XXXIV, въ которой путешественники ѣдутъ домой и встрѣчаются на пути съ нѣсколькими замѣчательными лицами.
Въ числѣ пассажировъ парохода быль одинъ немощный джентльменъ, сидѣвшій на низкихъ складныхъ креслахъ, протянувъ ноги на высокую мучную бочку. Черные, жесткіе волосы его были раздѣлены проборомъ посерединѣ головы; на подбородкѣ маленькій клочекъ шерсти. Онъ былъ въ бѣлой шляпѣ и безъ галстуха, въ черномъ костюмѣ съ длинными рукавами и коротенькихъ брюкахъ, въ грязныхъ чулкахъ и полусапожкахъ. Ему была лѣтъ около тридцати пяти, и онъ, повидимому, не имѣлъ привычки ни умываться, ни перемѣнять бѣлье. Онъ сидѣлъ подъ тѣнью огромнаго зеленаго зонтика и пережевывалъ заткнутую за щеку жвачку табака.
Все это еще не доставляло ему права на особенное вниманіе потому что большая часть остальныхъ джентльменовъ была, повидимому, также въ раздорѣ съ прачками и также оставила омовеніе еще съ раннихъ дѣтскихъ лѣтъ. Но этотъ джентльменъ отличался глубокомысленнымъ челомъ, такъ что Мартинъ сразу счелъ его необыкновеннымъ человѣкомъ, что впослѣдствіи оказалось справедливымъ.
-- Какъ вы поживаете, сударь?-- сказалъ голосъ подъ ухомъ Мартина.
-- Какъ вы поживаете, сударь?-- отвѣчалъ Мартинъ.