-- Какой, сударь?
-- Который она прислала мнѣ на прощаньи, Маркъ. Она купила его -- купила, зная, что я былъ тогда бѣденъ и гордъ (помоги мнѣ Богъ, гордъ!) и что нуждался въ деньгахъ.
-- Кто вамъ сказалъ, сударь?
-- Я говорю. Я знаю, что такъ. Я думалъ объ этомъ, дружище, сто разъ, когда ты лежалъ больной. И я взялъ у нея перстень, какъ животное, и носилъ его на своемъ пальцѣ, не подозрѣвая истины! Но поздно; ты слабъ и утомленъ, я знаю. Доброй ночи! Богъ съ тобою, Маркъ!
-- Богъ съ вами, сударь!-- Но я чисто обманутъ!-- подумалъ мистеръ Тэпли, поворачиваясь на другой бокъ съ счастливымъ лицомъ.-- Это обманъ. Что за слава быть "крѣпкимъ" съ нимъ!
Время текло. Нѣсколько пароходовъ приходило въ Эдемъ, но отвѣта на письмо не было. Дождь, жаръ, топь и зловредные пары производили по прежнему свое смертоносное дѣйствіе. Пріятельница ихъ давно уже лишилась двоихъ дѣтей; теперь она схоронила послѣдняго.
Наконецъ пришелъ еще пароходъ и остановился въ Эдемѣ. Маркъ ждалъ его у лачужки дровосѣка; ему подали письмо. Онъ снесъ его Мартину. Съ трепетомъ глядѣли они другъ на друга.
-- Оно тяжеловѣсно,-- проговорилъ Мартинъ, заикаясь.
Открыли письмо и оттуда выпала пачка ассигнацій.
Что каждый изъ нихъ сказалъ, сдѣлалъ или почувствовалъ -- они не помнили. Маркъ бросился изо всѣхъ силъ къ пристани, чтобъ узнать, когда опять пріидетъ пароходъ.