Почему Томъ думалъ о Джонсѣ Чодзльвитѣ, не требуетъ объясненія. Почему онъ былъ въ мысляхъ Педжета,-- другое дѣло.
Но такъ или иначе, а милый и достойный сирота игралъ роль въ таинственномъ существованіи Педжета. Мистеръ Педжетъ неусыпно и неутомимо интересовался малѣйшими его дѣйствіями. Онъ наблюдалъ за приходомъ его въ Контору Общества, въ которомъ онъ былъ водворенъ въ званіи директора, и за выходомъ его оттуда; слѣдилъ шаги по улицамъ; слушалъ, когда онъ говорилъ; сидѣлъ въ кофейняхъ и записывалъ его имя въ свою огромную записную книжку; писалъ о немъ для самого себя памятныя записки и потомъ сожигалъ, когда они опятъ попадались ему руки.
И все это было совершенною тайною, которою Педжетъ тщательно хранилъ для себя, и которой Джонсъ нисколько не подозрѣвалъ.
Таинственныя манеры этого человѣка обезоруживали подозрѣніе: онѣ заставляли думать, что не онъ наблюдаетъ за кѣмъ нибудь, а напротивъ, что онъ полагаетъ, будто за нимъ слѣдятъ другіе. Джонсъ встрѣчалъ его на улицахъ или около крыльца конторы, или у ея дверей; но ему и не грезилось, чтобъ этотъ человѣкъ медленно опутывалъ его ноги большою сѣтью.
Мистеръ Педжетъ сдѣлалъ таинственно измѣненіе въ употребленіи своего времени и въ образѣ своей загадочной жизни. До сихъ поръ онъ каждое утро постоянно являлся на Корнишѣ; теперь его постоянно видѣли въ Гольборнѣ, выходящимъ изъ Кингегстстрита. Оказалось, что онъ каждое утро ходитъ бриться къ Поллю Свидльпайпу, цирюльнику и птичнику. Теперь, повидимому, онъ назначали свиданіе никогда неприходившему лицу въ лавкѣ цирюльника; онъ дожидался по цѣлымъ часамъ, спрашивалъ себѣ иногда перо и чернилъ, вытаскивалъ свою записную книжку и очень усердно хлопоталъ за нею иногда около часа времени. Мистриссъ Гемпъ и Свидльпайпъ дѣлали много глубокомысленныхъ предположеній насчетъ таинственнаго посѣтителя; наконецъ, они остановились на одномъ -- что это былъ обанкрутившійся спекулянтъ.
Онъ назначалъ свиданія человѣку никогда неприходившему и въ другомъ мѣстѣ. Однажды его видѣли въ буфетѣ трактира "Траурная Лошадь", сборнаго мѣста похоронныхъ подрядчиковъ, гдѣ онъ не требовалъ себѣ ничего, говоря, что каждую минуту ждетъ одного джентльмена. Но джентльменъ этотъ былъ такъ безчестенъ, что не являлся, а потому Педжетъ пришелъ и на другой день съ такимъ раздувшимся бумажникомъ, что въ буфетѣ его сочли человѣкомъ съ большимъ состояніемъ. Послѣ того онъ каждый день повторялъ свои посѣщенія и писалъ такъ много, что опорожнилъ въ два присѣста огромную чернильницу. Хотя онъ никогда не имѣлъ привычки разговаривать много, но будучи въ числѣ постоянныхъ посѣтителей, онъ познакомился съ ними и потомъ подружился съ Тэккеромъ, помощникомъ мистера Моульда, а потомъ съ самимъ Моульдомъ, который откровенно называлъ Педжета длинноголовымъ человѣкомъ, сухою соленою рыбой, напилкомъ, теркою и тому подобное, и дѣлалъ его предметомъ многихъ забавныхъ выходокъ.
Въ то же самое время Педжетъ говорилъ въ конторѣ Англо-Бенгальскаго Общества, что у него тайная болѣзнь печени, и что ему надобно прибѣгнуть къ доктору. Его передали Джоблингу. Хотя Джоблингъ и не могъ добраться до того, чѣмъ именно страдаетъ его печень, но Педжетъ говорилъ, что печень его собственная, что она болитъ, и что ему это лучше извѣстно. Такимъ образомъ, онъ сдѣлался паціентомъ доктора Джоблинга; разсказывая ему о признакахъ своей болѣзни, онъ разъ по десяти въ день являлся въ его комнатѣ.
И всѣмъ этимъ занимался Педжетъ постоянно и скрытно; бдительность его не утомлялась ни на мгновеніе; онъ не пропускалъ ни одного слова, ни одного поступка Джонса; замѣчалъ все, что онъ оставилъ недосказаннымъ и недодѣланнымъ. По всѣмъ этимъ признакамъ было несомнѣнно, что Педжетъ таилъ какой то замыселъ.
Утромъ того самаго дня, въ который приключилось такъ много Тому Пинчу, Педжетъ внезапно явился въ Палль-Маллѣ, передъ домомъ мистера Монтегю, ровно въ девять часовъ -- обыкновенное время его появленія въ томъ мѣстѣ. Онъ позвонилъ украдкою, вошелъ въ двери и заперъ ихъ самъ, какъ будто не довѣряя прислугѣ.
Мистеръ Бэйли, возвѣстившій о немъ безъ отлагательства, воротился съ приглашеніемъ слѣдовать за нимъ въ комнату его "губернатора" Предсѣдатель Англо-Бенгальскаго Общества одѣвался и принялъ Педжета, какъ дѣлового человѣка, который часто ходитъ, и котораго принимаютъ во всякое время.