-- Какимъ же образомъ? Скажите!
-- Сказать?-- возразилъ Монтегю значительно.
-- Я думаю, что такъ. Странныя вещи дѣлывались и прежде въ страховыхъ обществахъ, а потому я хочу поостеречься.
-- Чодзльвитъ!-- возразилъ Монтегю, наклонившись впередъ и глядя ему прямо въ лицо.-- Странныя дѣла дѣлались и дѣлаются каждый день, и никто ихъ не подозрѣваетъ. Но вы справедливо говорите, что и мы ведемъ дѣла странно. Иногда мы узнаемъ чуднымъ образомъ самыя удивительныя вещи.
Онъ сдѣлалъ Джонсу знакъ, чтобъ тотъ поближе придвинулъ свой стулъ. Потомъ, оглянувшись вокругъ себя, какъ будто желая напомнить о Педжетѣ, началъ шептать ему что то на ухо.
Отъ краснаго цвѣта къ бѣлому; отъ бѣлаго опять къ красному; отъ краснаго къ желтому, потомъ къ холодному, страшному, покрытому потомъ и съ синими пятнами цвѣту:-- вотъ какимъ перемѣнамъ подвергалось лицо Джонса въ продолженіе этого кратковременнаго нашептыванія. Когда онъ, наконецъ, положилъ руку на уста Монтегю, чтобъ ни одинъ звукъ не достигъ до ушей третьяго лица, бывшаго въ комнатѣ,-- рука его была такъ же безкровна и тяжела, какъ рука мертвеца.
Онъ отодвинулся на стулѣ и представлялъ собою зрѣлище ужаса, ярости и отчаянія. Онъ боялся говорить, смотрѣть, двигаться, оставаться на мѣстѣ.
Собесѣдникъ его хладнокровно продолжалъ одѣваться и кончилъ свой туалетъ, не говоря ни слова и только по временамъ поглядывая съ улыбкою на произведенное имъ впечатлѣніе.
-- Такъ вы, мой другъ Чодзльвитъ, не откажетесь рискнуть съ нами еще нѣсколько?-- сказалъ, наконецъ, Тиггъ.
Блѣдныя губы Джонса съ усиліемъ проговорили: "нѣтъ".