-- Не стану спрашивать,-- продолжалъ Джонсъ съ еще большимъ усиліемъ:-- какой чортъ натолкнулъ васъ на вашего посланца. Но я и то у него въ долгу и постараюсь расплатиться съ нимъ по своему. Вѣдь, вы не пожалѣете о такой облѣзлой собакѣ?
Монтегю очевидно не понималъ, въ чемъ дѣло; но, какъ человѣкъ находчивый, отвѣчалъ:
-- Разумѣется!
-- Ваше великое открытіе,-- сказалъ Джонсъ съ дикою усмѣшкой:-- можетъ быть, справедливо, а можетъ быть и ложно. Какъ бы то ни было, смѣю сказать, что я не хуже другихъ людей.
-- Нисколько! Ни на волосъ! Мы всѣ одинаковы -- или почти одинаковы.
-- Я желаю знать, ваше ли оно собственное? Въ этомъ вопросѣ нѣтъ ничего страннаго.
-- Мое!
-- Хорошо! Извѣстно ли оно кому-нибудь другому?
-- Никому! Что мнѣ за польза, если оно извѣстно не одному мнѣ?
Теперь только Джонсъ рѣшился взглянуть на своего собесѣдника и сказалъ съ хриплымъ смѣхомъ, протянувъ ему руку: