Предсказаніе доктора Джоблинга насчетъ погоды не замедлило оправдаться. То была одна изъ тѣхъ жаркихъ, безмолвныхъ ночей, въ которыя люди сидятъ у оконъ, прислушиваясь къ грому, который скоро долженъ разразиться, когда они припоминаютъ печальные разсказы о землетрясеніяхъ и ураганахъ, объ одинокихъ путникахъ, застигнутыхъ грозою въ открытомъ полѣ, или объ одинокихъ судахъ, погибшихъ въ морѣ отъ молніи. Молніи и теперь озаряли черный горизонтъ; вѣтеръ ропталъ глухо, но гроза, хотя собиравшаяся быстро, еще не разразилась.
Было очень темно. Зловѣщія тучи двигались мрачно и медленно по пасмурному небу. Онѣ остановились, и настала торжественная тишина. Потомъ начали падать рѣдкія крупныя капли дождя. Громъ грохоталъ въ отдаленіи.
Джонсъ сидѣлъ въ углу кареты, сжавъ руками горлышко бутылки; онъ отложилъ въ сторону свою колоду картъ; товарищъ его, но какому то инстинкту погасилъ лампу въ фонарѣ. Переднія рамы били опущены, и оба въ молчаніи выглядывали на окружавшую ихъ окрестность.
Они уже выѣхали изъ Лондона и встрѣчали только по временамъ пѣшеходовъ или тяжелыя фуры, погонщики которыхъ, очевидно, заботились о томъ, чтобъ куда нибудь укрыться. Около таверны, находившейся подлѣ дороги, столпилась цѣлая куча телѣгь и экипажей; изъ оконъ выглядывали лица; погонщики стояли на крыльцѣ.
Джонсъ безпокойно сидѣлъ на мѣстѣ; онъ задернулъ окно съ своей стороны и обернулся къ нему плечомъ, но не глядѣлъ на своего товарища, и оба продолжали молчатъ попрежнему.
Громъ перекатывался, молніи сверкали часто и ярко, дождь лилъ немилосердно. Окруженные то нестерпимымъ свѣтомъ, то совершенною тьмою, путешественники торопились впередъ. Пріѣхавъ на станцію, они потребовали свѣжихъ лошадей, хотя гроза не прекращалась ни на минуту. Казалось, будто гроза понукала ихъ, и они оба чувствовали, что имъ необходимо ѣхать впередъ во что бы то ни стало.
Сильнѣе и сильнѣе раскатывался громъ; молніи свѣтили ярче и яростнѣе; дождь лился тяжко и неутомимо. Лошади ихъ фыркали, пугались и вздрагивали; но путешественники продолжали ѣхать, какъ будто ихъ тянула невидимая сила. Теперь они ѣхали на парѣ. Мерцающій свѣтъ молніи способствовалъ странному оптическому обману, который быстро представилъ испуганному Монтегю видѣніе, мелькнувшее только на мигъ и исчезнувшее такъ же скоро. Ему показалось, будто онъ видитъ Джонса съ поднятою рукою, въ которой была стиснута бутылка, и будто Джонсъ готовился поразить его бутылкою въ голову. Въ то же мгновеніе онъ замѣтилъ (или думалъ, что замѣтилъ) на лицѣ его страшное выраженіе дикой ненависти и злобы, смѣшанныхъ со страхомъ.
Монтегю невольно вскрикнулъ такъ громко, что почтальонъ сразу осадилъ лошадей. Джонсъ сидѣлъ, однако, по прежнему, въ углу кареты.
-- Въ чемъ дѣло?-- сказалъ онъ.-- Развѣ вы всегда такъ просыпаетесь?
-- Я готовъ присягнуть, что не смыкалъ глазъ!