-- Однако, все, что тебѣ было извѣстно?
-- Да мнѣ очень мало было извѣстно, сударь. Я замѣтилъ ему только, что мистеръ Пексниффъ увидитъ, что онъ ошибся, что вы увидите, что ошибались, и что самъ онъ увидитъ, что онъ ошибался.
-- Въ чемъ?
-- Касательно его, сударь.
-- Касательно его и меня?
-- Да, сударь: въ вашихъ прежнихъ понятіяхъ другъ о другъ. Что до него, я знаю, что онъ сталъ другимъ человѣкомъ -- никто лучше меня не можетъ этого знать. Въ немъ всегда было много добраго; но это доброе обросло какою то коркою. Я и самъ не знаю, кто готовилъ тѣсто для этой корки, но...
-- Продолжай. Что-жъ ты остановился?
-- Но... хорошо! Извините, сударь, а я полагаю, что, можетъ быть, не вы ли сами подготовили ее, сударь... Теперь я высказалъ. Помочь нельзя. Мнѣ очень жаль, сударь. Только не вымещайте этого на немъ, сударь, вотъ и все!
Очевидно было, Маркъ ожидалъ, что его вышлютъ немедленно -- и приготовился къ этому.
-- Такъ ты думаешь,-- сказалъ Мартинъ:-- что я въ нѣкоторой степени причиною его старыхъ недостатковъ? Такъ?