-- Съ величайшимъ удовольствіемъ,-- отвѣчалъ Томъ, съ энтузіазмомъ хватая свѣчу:-- я васъ оставлю на минуту въ потемкахъ и сейчасъ возвращусь съ книгою. Какую вы хотите? Шекспира?
-- Хоть Шекспира,-- сказалъ его пріятель, зѣвая и потягиваясь.-- Это будетъ кстати; я такъ усталъ отъ сегодняшней хлопотни и новизны всего меня окружающаго, что, кажется, не найдется для меня высшаго наслажденія, какъ быть усыпленнымъ чтеніемъ. Если я засну, вы не разсердитесь?
-- Нисколько.
-- Ну, такъ начинайте, когда угодно. Если вы увидите, что я начну засыпать, то не переставайте (разумѣется, если васъ это не утомитъ), потому что пріятно пробуждаться подъ тѣ же звуки, подъ которые засыпаешь. Вы этого никогда не испытывали?
-- Нѣтъ, никогда.
-- Ну, такъ мы когда-нибудь попробуемъ, когда будемъ въ духѣ. Итакъ, ступайте; ничего, что я останусь въ потемкахъ.
Мистеръ Пинчъ поспѣшилъ изъ комнаты и черезъ минуту возвратился съ однимъ изъ драгоцѣнныхъ томовъ, которые стояли на полкѣ подлѣ его кровати. Мартинъ въ то же время соорудилъ себѣ изъ трехъ стульевъ родъ временной софы и растянулся передъ каминомъ въ самомъ удобномъ положеніи.
-- Только читайте не слишкомъ громко.
-- Хорошо.
-- Вамъ не будетъ холодно?