-- Нисколько.
-- Ну, такъ я готовъ слушать.
Пинчъ бережно открылъ книгу, выбралъ по своему вкусу пьесу и принялся читать. Черезъ нѣсколько минутъ пріятель его уже храпѣлъ.
-- Бѣдняжка,-- сказалъ Томъ тихо:-- такъ молодъ, а ужъ столько натерпѣлся! И какъ благородно съ его стороны, что онъ мнѣ во всемъ открылся. Такъ это была она! Кто бы могъ подумать?
Вспомнивъ, однако, уговоръ свой съ Мартиномъ, онъ снова принялся за чтеніе и заинтересовался имъ до того, что забылъ снимать со свѣчи и поддерживать огонь въ каминѣ. Послѣднее обстоятельство напомнилъ ему Мартинъ Чодзльвитъ, проснувшись черезъ часъ и вскричавъ:
-- Да ужъ огонь въ каминѣ давно погасъ. Не мудрено, что мнѣ снилось, будто я замерзъ. Велите принести угольевъ. Что вы за чудакъ, Пинчъ!
Глава VII, въ которой мистеръ Чиви-Сляймъ доказываетъ независимость своихъ мнѣній, а "Синій-Драконъ" лишается одного изъ своихъ членовъ.
На слѣдующее утро Мартинъ принялся трудиться надъ планомъ гимназіи съ такою дѣятельностью и энергіей, что Пинчу представился новый случай удивляться его природнымъ способностямъ и признать его безконечное преимущество надъ собою. Новый ученикъ принялъ весьма благосклонно комплименты Тома. Почувствовавъ истинное расположеніе къ нему, онъ предсказалъ, что они останутся навсегда лучшими друзьями, и что ни одинъ изъ нихъ не будетъ имѣть причины сожалѣть о ихъ знакомствѣ. Мистеръ Пинчъ радовался отъ души и былъ такъ тронутъ увѣреніями въ дружбѣ и покровительствѣ Мартина, что не зналъ, какъ выразить свои чувства. Дружба эта дѣйствительно имѣла много элементовъ прочности, потому что до тѣхъ поръ, пока одна сторона будетъ находить удовольствіе въ томъ, чтобъ пользоваться покровительствомъ (что составляло всю сущность характера новыхъ друзей), близнецы-демоны, зависть и гордость, никогда не возстанутъ между ними.
Мартинъ и Пинчъ трудились съ большимъ усердіемъ въ слѣдующій вечеръ послѣ отъѣзда семейства Пексниффа -- первый надъ чертежомъ, а второй надъ счетными книгами своего патрона, причемъ Тома развлекала по временамъ привычка его новаго пріятеля громко насвистывать въ то время, когда онъ чертилъ,-- какъ вдругъ оба вздрогнули отъ неожиданнаго появленія въ святилищѣ архитектурнаго генія мохнатой и довольно свирѣпой наружности головы, которая имъ дружески и одобрительно улыбалась.
-- Я самъ не трудолюбивъ, джентльмены,-- сказала голова:-- но умѣю цѣнить это качество въ другихъ. Клянусь жизнью, я премного благодаренъ другу моему Пексниффу за очаровательную картину, которую вы мнѣ теперь представляете. Вы мнѣ напоминаете Виттингтона, впослѣдствіи трижды лорда-мэра Лондона. Даю вамъ безпорочнѣйшее честное слово, что вы мнѣ сильно напоминаете это историческое лицо. Вы рѣшительно пара Виттингтоновъ, за исключеніемъ кошки, что мнѣ весьма нравится, потому что я вовсе не чувствую привязанности къ кошачьему племени. Имя мое Тиггъ. Какъ вы поживаете?