-- А готовы ли мы,-- возразила мистриссъ Тоджерсъ, таинственно кивая головою,-- послать благопріятный отвѣтъ мистеру Джинкинсу?
-- Джинкинсъ человѣкъ высокихъ дарованій,-- замѣтилъ Пексниффъ.-- Я получилъ очень выгодное мнѣніе о Джинкинсѣ. Я принялъ вѣжливое желаніе Джинкинса представиться моимъ дочерямъ, какъ добавочное доказательство дружескаго расположенія Джинкинса ко мнѣ, мистриссъ Тоджерсъ.
-- Сказавъ столько,-- возразила хозяйка,-- договорите ужъ и остальное, мистеръ Пексниффъ...
Мистеръ Пексниффъ объявилъ своимъ дочерямъ, что коммерческіе джентльмены, извѣстные подъ общимъ собирательнымъ именемъ "тоджерскихъ", просятъ обѣихъ миссъ Пексниффъ почтить общій столъ своимъ присутствіемъ къ обѣду въ воскресенье, т. е. завтра. Онъ присовокупилъ, что такъ какъ мистриссъ Тоджерсъ изъявила свое согласіе участвовать въ этомъ приглашеніи, которое онъ, Пексниффъ, принялъ, то имъ не остается ничего, какъ дать свое согласіе. Послѣ того, онъ ихъ оставилъ, чтобъ дать имъ время принарядиться для посѣщенія миссъ Пинчъ и окончательнаго ея пораженія.
Сестра Тома Пинча была гувернанткою въ одномъ важномъ семействѣ, въ семействѣ одного изъ богатѣйшихъ литейщиковъ земного шара. Оно жило въ Кэмбервеллѣ, въ огромномъ домѣ такой грозной наружности, что, проходя мимо, величайшіе смѣльчаки невольно содрогались. На улицу выходила ограда съ огромными воротами, подлѣ которыхъ была выстроена, громадная будка для привратника исполинскаго роста, радѣвшаго днемъ и ночью о безопасности хозяевъ и ихъ домочадцевъ. Подлѣ воротъ былъ большой звонокъ или, скорѣе, колоколъ, рукоятка котораго сама по себѣ уже стоила удивленія. Когда привратникъ допускалъ посѣтителя войти, онъ звонилъ въ другой такой же исполинскій звонокъ, сообщавшійся съ домомъ, и тогда на главный подъѣздъ выходилъ ливрейный лакей, съ плечомъ до такой степени опутаннымъ аксельбантами и шнурками, что онъ безпрестанно задѣвалъ и зацѣплялъ мимоходомъ за стоявшіе на пути его столы и стулья.
Къ этому то почтенному жилищу направился мистеръ Пексниффъ съ обѣими дочерьми и мистриссъ Тоджерсъ въ наемномъ экипажѣ.
Послѣ всѣхъ вышеописанныхъ церемоній, ихъ ввели въ домъ и, наконецъ, въ маленькую комнату съ книгами, гдѣ миссъ Пинчъ давала уроки старшей своей ученицѣ, маленькой, преждевременно созрѣвшей тринадцатилѣтней дѣвочкѣ, у которой отъ родительскихъ наставленій и тугостянутыхъ корсетовъ не осталось ничего дѣтскаго, къ общей радости родныхъ.
-- Гости къ миссъ Пинчъ,-- возвѣстилъ лакей.
Миссъ Пинчъ поспѣшно встала со всѣми признаками волненія, доказывавшаго, что у нея бываетъ мало посѣтителей. Въ то же время, молодая ученица вытянулась въ струнку и приготовилась къ наблюденіямъ надъ всѣмъ, что будетъ сказано и сдѣлано. Надобно замѣтить, что хозяйка дома весьма интересовалась натуральною исторіею и привычками породы, называемой гувернантками, и поощряла дочерей своихъ къ доставленію ей свѣдѣній объ этомъ любопытномъ предметѣ.
Надобно также сообщить читателю горестный фактъ, что миссъ Пинчъ вовсе не была дурна собою, напротивъ, имѣла очень кроткое, привлекательное и добродушное лицо, дышавшее робкою довѣрчивостью, и была хотя малаго роста, но хорошо сложена.. Обѣ миссъ Пексниффъ, собравшіяся увидѣть урода, не могли простить ей своей ошибки и смотрѣли на нее съ неописаннымъ негодованіемъ.