-- Я самый,-- отвѣчалъ Джонъ съ улыбкой, которой не могли скрыть даже его огромные воротнички.
-- Виновата,-- перебила миссъ Сквирсъ, спѣша исполнитъ роль любезной хозяйки.-- Мистеръ Никкльби, мистеръ Джонъ Броуди.
-- Вашъ слуга, сэръ,-- сказалъ Джонъ, дѣтина футовъ шести ростомъ, съ физіономіей и фигурой соотвѣтствующихъ размѣровъ.
-- Очень радъ съ вами познакомиться, сэръ,-- отвѣтили Николай, производя въ то же время страшнѣйшія опустошенія на тарелкѣ съ тартинками.
Мистеръ Броуди былъ далеко неразговорчивымъ джентльменомъ; поэтому, пославъ нѣсколько улыбокъ по адресу всѣхъ присутствующихъ и воздавъ такимъ образомъ должную дань почтенія всему обществу, онъ послалъ еще одну улыбку въ пространство и принялся за угощеніе.
-- А старуха-то, видно, провалилась?-- освѣдомился мистеръ Броуди съ набитымъ ртомъ.
Миссъ Сквирсъ кивнула головой.
Мистеръ Броуди еще разъ улыбнулся чуть что не до ушей; очевидно, мысль о томъ, что старуха провалилась, казалась ему очень забавной и содѣйствовала его аппетиту, ибо онъ напустился на тартинки съ удвоенной энергіей. Любо было глядѣть, какъ они вдвоемъ съ Николаемъ взапуски опустошали стоявшее между ними блюдо.
-- Небось, ни были бы радехоньки, пріятель, если бы вамъ каждый день давали хлѣбъ съ масломъ?-- произнесъ неожиданно мистеръ Броуди, пристально поглядѣвъ на Николая и отрываясь на минуту отъ опустѣвшаго блюда.
Николай вспыхнулъ и закусилъ губы, но сдѣлалъ видъ, что не разслышалъ.