-- Сдается, въ этомъ домѣ не очень-то разъѣшься, продолжалъ Броуди съ громкимъ хохотомъ.-- Если вы пробудете здѣсь подольше, такъ отъ васъ останутся кожа да кости. Ха-ха-ха!
-- Должно быть, вы большой шутникъ, сэръ,-- съ досадой сказалъ Николай.
-- Ничуть не бывало,-- отвѣчалъ Броуди.-- Я въ серьезъ говорю. Вашъ предшественникъ такъ тотъ высохъ, какъ щепка.
Воспоминаніе о худобѣ бывшаго помощника мистера Сквирса доставило мистеру Броуди такое огромное удовольствіе, что онъ опять расхохотался чуть не до слезъ.
-- Не знаю, мистеръ Броуди, хватитъ ли у васъ такта, чтобы понять, что ваши замѣчанія оскорбительны,-- не выдержалъ, наконецъ, Николай,-- но во всякомъ случаѣ я бы попросилъ...
-- Джонъ, если ты скажешь хоть слово,-- закричала миссъ Прайсъ, закрывая ручкою ротъ жениху, собиравшемуся было что-то возразить, если ты скажешь хоть полслова, я тебѣ этого никогда не прощу и никогда не стану съ тобой разговаривать.
-- Ну, хорошо, хорошо, моя милочка,-- сказалъ хлѣбный торговецъ, звонко чмокнувъ въ щечку невѣсту.-- Пусть себѣ говоритъ на здоровье, я буду молчать.
Теперь пришелъ чередъ миссъ Сквирсъ постараться успокоить Николая, что она и исполнила со всѣми признаками величайшаго ужаса и волненія. Результатомъ такого двойного вмѣшательства было дружеское рукопожатіе, которымъ Джонъ Броуди и Николай обмѣнялись черезъ столъ. Эта церемонія была такъ торжественна, что растроганная миссъ Сквирсъ залилась слезами.
-- Что съ тобой, Фанни?-- спросила миссъ Прайсъ.
-- Ничего... О, ничего, Тильда,-- отвѣчала, рыдая, Фанни.