-- Развѣ была какая-нибудь опасность. Неправда ли, нѣтъ, мистеръ Никкльби?
-- Рѣшительно никакой, сущіе пустяки.
-- Къ тому же, теперь всѣ помирились,-- замѣтила миссъ Прайсъ и шепнула Николаю:-- скажите ей что-нибудь полюбезнѣе, чтобы она скорѣе оправилась. Знаете, мы съ Джономъ можемъ выйти на минуточку въ кухню, хотите?
-- Ради Бога, не надо!-- воскликнулъ Николай, страшно испуганный этимъ предложеніемъ.-- Зачѣмъ вамъ выходить?
-- А, такъ вотъ вы какой,-- протянула миссъ Прайсъ и, слегка кивнувъ въ сторону хозяйки, добавила презрительнымъ тономъ:-- Значитъ, это только забава!
-- Что вы хотите сказать? У меня нѣтъ ни малѣйшаго желанія забавляться, тѣмъ болѣе здѣсь. Я, право, не понимаю...
-- И я также,-- отрѣзала миссъ Прайсъ.-- А только всѣ мужчины всегда были, есть и будутъ вѣтренниками, это-то я хорошо знаю.
-- Вѣтренниками!-- повторилъ съ изумленіемъ Николай.-- Ужъ не вообразили ли вы...
-- Я ровно ничего не воображала,-- проговорила насмѣшливо миссъ Прайсъ.-- Взглянули бы лучше на нее, какъ она нынче мило и къ лицу одѣта; ну, право, она сегодня почти что хорошенькая. Какъ вамъ не стыдно!
-- Да мнѣ-то какое дѣло, что она "мило и къ лицу одѣта", позвольте васъ спросить, милая барышня?-- сказалъ Николай.