Такимъ образомъ почтенная матрона съ помощью самыхъ неопровержимыхъ доказательствъ разбила всѣ доводы, какіе были приведены противъ плана устройства будущности ея дочери, предложеннаго Ральфомъ. Счастливая женщина! Каковъ бы ни былъ проектъ, но если это былъ проектъ новоиспеченный она разрисовывала его въ своемъ воображеніи розовой краской, онъ забавлялъ ее, какъ забавляетъ ребенка пестрая игрушка.
Когда вопросъ былъ разсмотрѣнъ по существу и окончательно рѣшенъ, Кетъ сообщила матери о намѣреніи дяди устроить ихъ въ одномъ изъ принадлежащихъ ему незанятыхъ домовъ въ Истъ-Эндѣ, и мистриссъ Никкльби ухватилась за этотъ планъ съ тѣмъ же дѣтскимъ восторгомъ, замѣтивъ, что она не можетъ себѣ представить ничего восхитительнѣе прогулки, въ теплые лѣтніе вечера, когда она будетъ ходить въ Вестъ-Эндъ навстрѣчу дочери, возвращающейся съ работы. Замѣчаніе весьма характерное дли мистриссъ Никкльби, точно такъ же, какъ ея забывчивость относительно того ничтожнаго обстоятельства, что въ году бываютъ не только "восхитительные лѣтніе вечера", но и дурная погода, и темныя ночи.
-- Мнѣ будетъ очень, очень жаль съ вами разстаться, мой добрый другъ,-- сказала Кетъ добродушной маленькой портретисткѣ, которую за это время она успѣла отъ души полюбить.
-- О, отъ меня не. такъ-то легко избавиться!-- отвѣчала миссъ Ла-Криви самымъ веселымъ тономъ, на какой она была способна въ эту минуту.-- Я часто буду къ вамъ забѣгать, провѣдывать, какъ вы обѣ поживаете, и если бы даже не только въ Лондонѣ, но въ цѣломъ мірѣ не нашлось души, которая принимала бы въ насъ участіе, помните, что на свѣтѣ живетъ бѣдная одинокая женщина, готовая молиться о васъ день и ночь.
Съ этими словами маленькая старушка (у которой сердце было, пожалуй, вмѣстительнѣе, чѣмъ у двухъ добрыхъ геніевъ-хранителей Лондона, Гога и Магога, взятыхъ вмѣстѣ) принялась выдѣлывать такія уморительныя гримасы, что если бы она могла увѣковѣчить ихъ на слоновой кости или на полотнѣ, онѣ навѣрное составили бы ея карьеру, а потомъ забралась въ самый дальній уголокъ, чтобы "наплакаться всласть", какъ она выразилась.
Но ни слезы, ни разговоры, ни надежды, ни опасенія ничто не могло предотвратить наступленія страшной субботы и появленія Ньюмэна Ногса. Пунктуальный, какъ часы, онъ въ назначенное время приковылялъ къ дверямъ дома, гдѣ жили Никкльби мать и дочь и, въ ожиданіи, чтобы часы на сосѣдней колокольнѣ пробили пять, наполнилъ сквозь замочную скважину всю квартиру маленькой портретистки запахомъ можжевеловой водки. Когда въ воздухѣ замеръ послѣдній ударъ колокола, возвѣстившій о наступленіи шестого часа дня, мистеръ Ногсъ постучался съ дверь.
-- Отъ мистера Ральфа Никкльби,-- со свойственнымъ ему лаконизмомъ возвѣстилъ Ньюмэнъ и поднялся на лѣстницу.
-- Мы сейчасъ будемъ готовы,-- сказала Кетъ.-- Вещей у насъ немного, но, я думаю, намъ все таки придется взять кэбъ.
-- Сейчасъ приведу,-- сказалъ Ньюмэнъ.
-- Зачѣмъ же вамъ безпокоиться?-- проговорила мистриссъ Никкльби.