Необходимо замѣтитъ, что, награждая Николая своею любовію или тѣмъ, что, за неимѣніемъ лучшаго, она называла любовно, миссъ Сквирсъ никакъ не ожидала съ его стороны такого отпора. Миссъ Сквирсъ разсуждала, исходя изъ слѣдующихъ посылокъ: во-первыхъ, она была прекрасна и привлекательна; во-вторыхъ, отецъ ея былъ хозяинъ, а Николай слуга; въ третьихъ, у мистера Сквирса были деньги, а у Николая ихъ не было. Можно ли было предположить, что, въ виду такихъ вѣскихъ аргументовъ, молодой человѣкъ не почувствуетъ себя польщеннымъ оказаннымъ ему предпочтеніемъ? Миссъ Сквирсъ не упустила также изъ вида ни тѣхъ многочисленныхъ выгодъ, какія онъ могъ извлечь изъ ея дружбы, если желалъ сдѣлать свое пребываніе въ ихъ домѣ елико возможно пріятнымъ, ни всѣхъ неудобствъ, которыя могли произойти для него отъ ихъ враждебныхъ отношеній. И въ самомъ дѣлѣ, мало ли нашлось бы молодыхъ людей, не столь щепетильныхъ, которые за мѣстѣ Николая поощряли бы эту безумную страсть хоть бы изъ разсчета? Николай же осмѣлился поступить какъ разъ наоборотъ, и ярости миссъ Сквирсъ не было предѣловъ.
-- Я же ему покажу!-- говорила себѣ разгнѣванная дѣвица, войдя въ свою комнату и облегчивъ свое сердце нѣсколькими полновѣсными пощечинами, поднесенными Фебѣ.-- Пусть только мама возвратится, ужъ я натравлю ее на него.
Впрочемъ, въ этомъ не было особенной необходимости, такъ какъ мистриссъ Сквирсъ была уже достаточно возбуждена противъ Николая. Тѣмъ не менѣе миссъ Фанни сдержала свое слово, и бѣдный Николай, помимо скверной пищи, грязнаго помѣщенія и картинъ гнусной скупости, которыя онъ былъ обреченъ постоянно созерцать, сдѣлался жертвой самаго недостойнаго обращеніи, какое только можетъ придумать гнусная хитрость и привести въ исполненіе алчность и злость. Но это еще не все. Противъ него была пущена въ ходъ особая система преслѣдованіи, которая надрывала ему сердце своимъ варварствомъ.
Несчастный Смайкъ съ того вечера, какъ Николай его приласкалъ, слѣдовалъ за нимъ по пятамъ, какъ собака, желая ему помочь въ чемъ-нибудь, оказать какую-либо услугу. Онъ угадывалъ малѣйшія желанія Николая и исполнялъ ихъ со всѣмъ рвеніемъ, на какое только былъ способенъ. Бѣдняга быль счастливъ уже тѣмъ, что могъ быть вблизи Николая. Онъ просиживалъ возлѣ него по нѣскольку часовъ, любовно глядя ему въ глаза. Одного слова Николая было достаточно, чтобы это преждевременно состарѣвшееся лицо оживилось и на немъ блеснулъ лучъ радости. Теперь, когда у Смайка была цѣль въ жизни, онъ совершенно преобразился этого цѣлью было доказать свою привязанность единственному человѣку, который отнесся къ нему, какъ къ равному, хотя и былъ ему чужой.
И на это-то несчастное существо обрушивались послѣдствія дурного расположенія духа хозяйки дома въ тѣхъ случаяхъ, когда его нельзя было выместить на Николаѣ. Трудъ быль ему нипочемъ, къ труду онъ привыкъ. Побоевъ, достававшихся ему безъ всякой причины, онъ тоже не боялся, онъ и ихъ переносилъ въ силу привычки, выработанной тяжелымъ опытомъ. Но какъ только замѣтили, что онъ сталъ привязываться къ Николаю, затрещины и пинки, пинки и затрещины -- утромъ, днемъ и вечеромъ -- сдѣлались его единственной пищей.
Сквирсъ завидовалъ Николаю и не могъ простить ему вліянія на дѣтей, которое тотъ сумѣлъ пріобрѣсти въ такое короткое время. Семейство Сквирса ненавидѣло его, и Смайкъ былъ для всѣхъ козломъ отпущенія. Николай все это зналъ и скрежеталъ зубами всякій разъ, когда бывалъ свидѣтелемъ этой безпощадной, низкой травли.
Онъ аккуратно распредѣлилъ учебныя занятія дѣтей. Какъ-то разъ вечеромъ, когда они готовили свои уроки, онъ прохаживался вдоль мрачнаго школьнаго зала, и сердце его усиленно билось при мысли, что его покровительство и доброе отношеніе къ несчастному юношѣ только ухудшили его горькое положеніе,
Случайно онъ остановился въ темномъ углу, гдѣ сидѣлъ предметъ его грустныхъ размышленій. Бѣднякъ сидѣлъ, согнувшись надъ изодранной книгой, съ невысохшими слѣдами слезъ на лицѣ, и тщетно стараясь одолѣть свой урокъ. Для забитыхъ мозговъ девятнадцатилѣтняго юноши этотъ урокъ былъ верхомъ премудрости, хотя любой девяти лѣтній ребенокъ выучилъ бы его безъ труда. Но Смайкъ терпѣливо перечитывалъ страницу чуть ли не въ сотый разъ и не изъ школьнаго самолюбія (даже между учениками мистера Сквирса онъ считался самымъ тупоумнымъ и служилъ предметомъ вѣчныхъ насмѣшекъ), но изъ желанія угодить своему единственному другу.
Николай положилъ ему руку на плечо.
-- Я не могу выучить,-- сказалъ несчастный съ отчаяніемъ, сквозившимъ въ каждой чертѣ его лица,-- не могу!