-- Довольно?-- злобно закричалъ Сквирсъ.
-- Да!-- прогремѣлъ Николай.
Оцѣпенѣвъ отъ изумленія передъ дерзостью своего помощника, Скирисъ выпустилъ Смайка и, отступивъ шага на два, вперилъ въ Николая помутившійся взглядъ, который былъ положительно страшенъ.
-- Я сказалъ, что этого не должно быть, и этого больше не будетъ,-- повторилъ Николай, нисколько не смущаясь.
Сквирсъ продолжалъ смотрѣть на него, вытаращивъ глаза, такъ какъ изумленіе лишило его языка.
-- Вы не обратили вниманія на мое заступничество за бѣднаго мальчика; вы не отвѣтили мнѣ на письмо, въ которомъ я просилъ насъ простить его и ручался за то, что онъ не сдѣлаетъ другой попытки бѣжать; такъ пеняйте же на себя за мое теперешнее публичное вмѣшательство. Вы сами вызвали это!
-- Пошелъ вонъ, оборвышъ!-- неистово заоралъ Сквирсъ, снова хватаясь за Смайка.
-- Негодяй, дотронься только до него, попробуй! Я не могу смотрѣть спокойно на эту сцену, вся кровь кипитъ во мнѣ, и я чувствую въ себѣ достаточно силы, чтобы уложить на мѣстѣ десятерыхъ такихъ, какъ ты! Берегись, не то, клянусь небомъ, и не пощажу тебя!-- свирѣпо прокричалъ Николай.
-- Прочь!-- закричалъ въ сваю очередь Сквирсъ, потрясая хлыстомъ.
-- Я долженъ расквитаться съ тобою за цѣлый рядъ оскорбленій,-- продолжалъ Николай, весь красный отъ гнѣва.-- И знай: мое негодованіе за личныя оскорбленія ростетъ съ каждымъ днемъ при видѣ подлыхъ жестокостей, которыя ты практикуешь надъ беззащитными дѣтьми въ этой проклятой трущобѣ. Берегись же, потому что я за себя не ручаюсь: если ты выведешь меня изъ терпѣнія, тебѣ не сдобровать.