-- Нѣтъ, не знаю,-- отвѣчалъ Николай,-- да для меня это безразлично, такъ какъ я иду пѣшкомъ.
-- Пѣшкомъ въ Лондонъ?-- воскликнулъ изумленный Джонъ.
-- Да, пѣшкомъ; и я былъ бы уже далеко, если бы не потерялъ времени на разговоры. Итакъ, прощайте!
-- Погодите,-- сказалъ честный паренъ, сдерживая свою лошадь, которая рвалась впередъ.-- Скажите мнѣ прежде, сколько денегъ у васъ въ кошелькѣ?
-- Немного,-- проговорилъ, краснѣя, Николай,-- но это не бѣда: я сумѣю обойтись. Знаете пословицу, по одежкѣ протягивай ножки!
Джонъ Броуди не далъ никакого словеснаго отвѣта, но, запустивъ руку въ карманъ, вытащилъ оттуда кожаный, сильно потертый, но туго набитый кошелекъ и, протянувъ его Николаю, сталъ настаивать, чтобы тотъ отсчиталъ себѣ изъ него такую сумму, какая могла ему понадобиться на первое время.
-- Не стѣсняйтесь, сударь, берите, сколько вамъ нужно на дорогу. Возвратите, когда будете въ состояніи, я увѣренъ, что возвратите,-- говорилъ онъ.
Несмотря ни на какія упрашиванія, Николай не согласился взять болѣе одного соверена, съ чѣмъ мистеру Броуди пришлось въ Концѣ концовъ помириться, хотя добрый малый съ чисто іоркширской разсчетливостью долго объяснялъ Николаю, что если онъ не истратитъ всѣхъ денегъ, то излишекъ можетъ переслать обратно "съ оказіей" черезъ кого-нибудь изъ знакомыхъ, кто будетъ ѣхать въ эту сторону, и такимъ образомъ пересылка ничего не будетъ стоить.
-- Возьмите-ка мой хлыстикъ, онъ вамъ пригодится въ дорогѣ,-- прибавилъ онъ, передавая Николаю свою ясеневую палку и еще разъ потрясая ему руку.-- Прощайте, счастливаго пути. Всего вамъ хорошаго. Побили школьнаго учителя! Вотъ такъ исторія! Съ тѣхъ поръ, какъ на свѣтѣ живу, не слыхивалъ о такой штукѣ!
Съ этими словами Джонъ Броуди, чтобы не выслушивать изъявленій благодарности со стороны Николая,-- деликатность, которой трудно было ожидать отъ такого неотесаннаго парня,-- принялся громко хохотать и, пришпоривъ пятками свою лошадь, поскакалъ прочь. Онъ нѣсколько разъ оборачивался назадъ, чтобы сдѣлать рукой ободряющій жестъ своему новому другу. Николай простоялъ на одномъ мѣстѣ, глядя вслѣдъ удаляющемуся всаднику, пока тотъ вмѣстѣ съ лошадью не исчезъ за далекимъ холмомъ, и только тогда рѣшился продолжать свой путь.