-- Слава Богу, наконецъ-то мы встрѣтились,-- промолвилъ Джонъ, ударивъ палкой по стремени съ такою силой, что оно зазвенѣло.
-- Да, наконецъ-то,-- выговорилъ съ нѣкоторой запинкой Николай.-- Послушайте,-- продолжалъ онъ послѣ минутной паузы, съ открытымъ, добродушнымъ видомъ,-- въ послѣдній разъ мы съ вами разстались не совсѣмъ дружелюбно, и я сознаю, что самъ былъ въ этомъ виноватъ; но у меня не было намѣренія васъ оскорбить; мало того, я былъ далекъ отъ мысли, что мое поведеніе можетъ быть обидно для васъ, и потомъ я очень сожалѣлъ о случившемся. Не хотите ли пожать мнѣ руку?
-- Съ удовольствіемъ,-- вскричалъ добродушный іоркширецъ, наклоняясь съ сѣдла, чтобы отъ всего сердца пожать протянутую ему руку.-- Но что это съ вашимъ лицомъ? Оно у васъ совсѣмъ расквашено.
-- Это слѣдъ отъ удара хлыстомъ,-- отвѣчалъ Николай, покраснѣть.-- Меня ударили, но я съ лихвой заплатилъ за этотъ ударъ.
-- Вотъ какъ! Ну, это хорошо, это я люблю!-- вскричалъ Джонъ Броуди въ восторгѣ.
-- Я не могъ поступить иначе, потому что...-- Николай немного запнулся, конфузясь своего признанія,-- потому что меня оскорбили.
-- Вотъ ка-а-к-ъ,-- повторилъ Джонъ, на этотъ разъ съ соболѣзнованіемъ, и посмотрѣлъ на Николая, какъ долженъ смотрѣть гигантъ на пигмея.
-- Да, онъ меня оскорбилъ, этотъ мерзавецъ Сквирсъ, но я его жестоко избилъ. Потому я и ухожу.
-- Что-о?-- заоралъ Джонъ въ восторгѣ, да такъ зычно, что испуганная лошадь шарахнулась въ сторону.-- Прибилъ школьнаго учителя! Хо, хо, хо! Прибилъ школьнаго учителя? Никогда не слыхивалъ ничего подобнаго! Дайте-ка мнѣ еще разъ пожать вашу руку. Ай, да, молодчикъ, побилъ школьнаго учителя! Да я за одно это готовъ васъ полюбить
Выразивъ такимъ образомъ свои восторженныя чувства, Джонъ Броуди захохоталъ такъ громко, что разбудилъ окрестное эхо, и долго хохоталъ, продолжая въ то же время дружески потрясать руку Николаю. Когда припадокъ его веселости миновалъ, онъ поинтересовался узнать, что намѣренъ предпринять его новый пріятель и, услыхавъ, что тотъ направляется въ Лондонъ, съ сомнѣніемъ покачалъ головой и спросилъ, знаетъ ли онъ, сколько берутъ дилижансы за этотъ длинный путь.