-- Когда я выходилъ изъ себя? Что вы хотите этимъ сказать?-- Вѣдь это, наконецъ, просто дерзость, мистеръ Кенвигзъ!-- воскликнулъ сборщикъ, окончательно взбѣленившись.-- Морлина, дитя, дай мнѣ мою шляпу.
-- О, мистеръ Лилливикъ, не уходите!-- проговорила миссъ Петоукеръ съ обворожительной улыбкой.
Но мистеръ Лилливикъ остался равнодушенъ къ чарамъ сирены и упрямо повторялъ: "Морлина, мою шляпу!". Когда этотъ возгласъ раздался въ четвертый разъ, мистриссъ Кенвигзъ упала на стулъ и залилась такими горькими слезами, которыя могли бы тронуть не то что сердце сборщика водяныхъ пошлинъ, а гранитный утесъ. Въ то же самое время четыре маленькія дѣвочки, получивъ предварительно кое-какія таинственныя инструкціи свыше, вцѣпились въ коротенькія брюки дядюшки и хотя весьма неправильнымъ, но чрезвычайно милымъ дѣтскимъ языкомъ, пришептывая и картавя, принялись умолять его остаться.
-- Зачѣмъ мнѣ оставаться, дорогіе мои? Здѣсь никто во мнѣ не нуждается,-- сказалъ въ отвѣтъ сборщикъ пошлинъ.
-- О, дядя! Не говорите такихъ жестокихъ словъ, если не хотите меня убить,-- прорыдала мистриссъ Кенвигзъ.
-- Я знаю, нѣкоторые изъ присутствующихъ навѣрное приписываютъ мнѣ это желаніе,-- отвѣтилъ мистеръ Лилливикъ, бросая злобный взглядъ на Кенвигза.-- Я вышелъ изъ себя, вамъ это понравится?
-- Я не могу переносить, чтобы онъ такъ смотрѣлъ на моего мужа! Семейныя ссоры такъ ужасны! О!-- рыдала мистриссъ Кенвигзъ.
-- Мистеръ Лилливикъ,-- произнесъ бѣдный Кенвигзъ,-- надѣюсь, что вы уважите чувства вашей племянницы и согласитесь помириться со мной.
Черты сборщика пошлинъ разгладились, и, сдаваясь на увѣщанія всего общества, поддержавшаго просьбу хозяина, онъ положилъ шляпу и протянулъ ему руку.
-- Теперь, Кенвигзъ, позвольте вамъ сказать слѣдующее: если бы даже мы разстались врагами, мой гнѣвъ не повліялъ бы на тѣ нѣсколько фунтовъ, которые я намѣренъ завѣщать вашимъ дѣтямъ. Судите же сами, насколько я вышелъ изъ себя,-- произнесъ торжественно сборщикъ.