-- Вполнѣ джентльменъ,-- сказалъ мистеръ Кенвигзъ.-- Неправда ли, мистеръ Лилливикъ?
-- Да,-- пробурчалъ сборщикъ пошлинъ, съ сомнѣніемъ пожимая плечами.
-- Я полагаю, вы не замѣтили ничего предосудительнаго съ его поведеніи, дядя,-- сказала мистриссъ Кенвигзъ.
-- Нѣтъ, моя дорогая, о, нѣтъ; я не думаю, чтобы онъ былъ способенъ... но во всякомъ случаѣ дѣло не въ томъ... желаю тебѣ всего лучшаго, моя милая; надѣюсь, что ты вѣришь моему расположенію къ тебѣ. Пью здоровье милаго малютки!
-- Вашего тезки,-- сладко улыбаясь, докончила мистриссъ Кенвигзъ.
-- Я надѣюсь, что онъ будетъ съ честью носить свое имя,-- подхватилъ мистеръ Кенвигзъ, желая окончательно задобрить сборщика пошлинъ.-- Надѣюсь, что онъ никогда не заставить своего крестнаго краснѣть за него, и будетъ достойнымъ представителемъ рода Лилливиковъ, имя которыхъ онъ носитъ. Я долженъ сказать (и мистриссъ Кенвигзъ навѣрно раздѣляетъ мои чувства)... я долженъ сказать слѣдующее: я смотрю на тотъ фактъ, что мой единственный сынъ носитъ имя Лилливика, какъ на одно изъ величайшихъ благъ моего существованія.
-- Какъ на величайшее благо, Кенвигзъ,-- шепнула ему жена.
-- Да, какъ на величайшее благо,-- понравился мистеръ Кенвигзъ.-- Конечно, я еще не заслужилъ этого блага, но со временемъ надѣюсь заслужить.
Всѣ эти изліянія были со стороны Кенвигзовъ ловкой дипломатической тактикой, дававшей понять сборщику пошлинъ, что его считаютъ источникомъ благосостоянія и будущаго значенія маленькаго Лилливика. Добрый джентльменъ вполнѣ оцѣнилъ всю деликатность этого маневра и тутъ же, не сходя съ мѣста, предложилъ тостъ за здоровье неизвѣстнаго юноши, проявившаго въ этотъ вечеръ столько мужества и присутствія духа.
-- Этотъ юноша производитъ впечатлѣніе очень милаго молодого человѣка, я не боюсь въ этомъ сознаться, и обладаетъ хорошими манерами, которыя, вѣроятно, находятся въ полной гармоніи съ его внутренними качествами,-- произнесъ въ заключеніе мистеръ Лилливикъ, снисходя такимъ образомъ до уступки, которую общество должно было цѣнить.