-- Онъ очень интересный молодой человѣкъ и прекрасно держитъ себя,-- сказала мистриссъ Кенвигзъ.
-- Конечно,-- подтвердила миссъ Петоукеръ.-- Въ его манерахъ есть что-то... ахъ, Боже мой, опять забыла это слово!..
-- Какое?-- спросилъ мистеръ Лилливикъ.
-- Ахъ, какъ его?.. Боже ты мой, какая я безнамятная!-- продолжала миссъ Петоукеръ.-- Ну, какъ это называется, когда молодые лорды обрываютъ звонки, колотятъ полицейскихъ, нанимаютъ извозчиковъ, не имѣя чѣмъ заплатить, и вообще дѣлаютъ вещи въ такомъ родѣ? Какъ называютъ такія повадки?
-- Аристократическими,-- сказалъ сборщикъ наудачу.
-- Да, да, вотъ именно: въ немъ есть что-то аристократическое, неправда ли?
Присутствующіе джентльмены съ улыбкой переглянулись, какъ бы желая сказать: "о вкусахъ не спорятъ", но дамы рѣшили, въ одинъ голосъ, что въ Николаѣ дѣйствительно есть что-то аристократическое, и такъ какъ никто этого не оспаривалъ, то мнѣніе дамъ восторжествовало.
Къ этому времени пуншъ былъ выпитъ, и маленькіе Кенвигзы, уже нѣсколько времени распяливавшіе свои глазенки маленькими пальчиками, начали, наконецъ, плакать и настоятельно требовать, чтобы ихъ уложили въ постельку. Сборщикъ посмотрѣлъ на часы и объявилъ къ общему свѣдѣнію, что уже два часа ночи. Одни изъ гостей, удивились, другіе ужаснулись, шляпы и шляпки появились изъ подъ столовъ и были розданы владѣльцамъ. Затѣмъ пошли нескончаемыя рукопожатія и горячія увѣренія со стороны гостей, что никогда въ жизни имъ не случалось проводить такою восхитительнаго вечера: они думали, что теперь половина одиннадцатаго, никакъ не больше; они очень желали бы, чтобъ мистеръ и мистриссъ Кенвигзъ справляли годовщину своей свадьбы каждую недѣлю; они удивляются умѣнью мистриссъ Кенвигзъ вести домъ и хозяйство. Однимъ словомъ, хозяевамъ пришлось выслушать много очень пріятныхъ вещей. На всѣ эти лестныя замѣчанія они отвѣчали самыми краснорѣчивыми изъявленіями благодарности всѣмъ леди и джентльменамъ въ отдѣльности за то, что тѣ почтили своимъ присутствіемъ ихъ вечеръ, и выразили надежду, что милымъ гостямъ было хоть вполовину такъ весело, какъ они старались это показать.
Что касается Николая, то онъ заснулъ въ блаженномъ невѣдѣніи о томъ, какое пріятное впечатлѣніе онъ произвелъ на все общество. Онъ давно уже спалъ, а мистеръ Ньюмэнъ Ногсъ и Смайкъ все еще сидѣли у стола, осушая стоявшую передъ ними бутылку. Оба они такъ усердствовали, что подъ конецъ вечера Ньюмэнъ, если бы его спросили, затруднился бы отвѣтить, трезвъ ли онъ самъ и случалось ли ему когда-нибудь имѣть собесѣдникомъ такого пьянаго джентльмена, какъ его новый знакомый.