-- Затѣмъ еще мой секретарь обязательно долженъ ежедневно просматривать какъ утреннія, такъ и вечернія газеты и обращать особенное вниманіе на такія статьи, какъ, напримѣръ, "Таинственное исчезновеніе и предполагаемое самоубійство мальчишки-подмастерья", и вообще на такія замѣтки, по поводу которыхъ я могъ бы обратиться съ запросомъ къ министру внутреннихъ дѣлъ. Кромѣ того, мой секретарь долженъ написать какъ мой запросъ, такъ и отвѣтъ министра, насколько я припомню его (конечно, вклеивъ въ послѣдній маленькій комплиментъ моему свѣтлому взгляду на вещи и моей независимости) и отослать рукопись франкированнымъ письмомъ въ одну изъ мѣстныхъ газетъ съ коротенькимъ предисловіемъ въ полдюжины строкъ, въ которомъ говорилось бы, что въ парламентѣ я одинъ изъ полезнѣйшихъ членовъ, такъ какъ всегда горячо стою за правду, ежечасно помятую о тяжелой отвѣтственности, лежащей на мнѣ, работаю, не покладая рукъ, и такъ далѣе. Понимаете теперь, въ чемъ дѣло?
Николай молча поклонился.
-- Сверхъ того,-- продолжалъ мистеръ Григсбюри,-- я желаю, чтобы мой секретарь просматривалъ росписи доходовъ и расходовъ, тарифы, отчеты, и изъ цифровыхъ данныхъ выводилъ бы итоги, на основаніи которыхъ я могъ бы, не боясь быть уличеннымъ въ незнаніи предмета, трактовать о пагубномъ вліяніи налога на строевой лѣсъ, о плачевномъ состояніи нашихъ финансовъ и прочая, и прочая. Недурно будетъ также, если онъ подготовитъ мнѣ нѣсколько аргументовъ, опираясь на которые я могъ бы говорить о вредныхъ послѣдствіяхъ возвращенія къ золотой валютѣ и о конверсіи бумагъ, затрогивая при этомъ мимоходомъ и друте вопросы: о вывозѣ за-границу драгоцѣнныхъ металловъ, о банковыхъ билетахъ, о политикѣ иностранныхъ государствъ -- вообще такіе вопросы, въ которыхъ никто ровно ничего не понимаетъ и, слѣдовательно, никто не въ претензіи, когда вы разсуждаете о нихъ вкривь и вкось, лишь бы ваша рѣчь текла плавно. Достаточно ли это ясно для васъ?
-- Я думаю, что совершенно васъ понимаю,-- отвѣтилъ Николай.
-- Что касается вопросовъ, стоящихъ внѣ политики,-- горячо продолжалъ мистеръ Григсбюри,-- и основательной разработки которыхъ никто не въ правѣ требовать отъ меня, члена парламента, человѣка, занятаго серьезнымъ дѣломъ, то я могу посвящать имъ себя лишь настолько, чтобы не упускать изъ вида главнаго обстоятельства, а именно -- не допускать низшіе классы подняться въ своемъ благосостояніи до уровня высшихъ, иначе что же станется съ нашими привиллегіями? Ну-съ, такъ вотъ я и желалъ бы, чтобы мой секретарь составилъ мнѣ по этимъ вопросамъ маленькую коллекцію эффектныхъ рѣчей въ патріотическомъ духѣ. Если бы, напримѣръ, у какой-нибудь партіи явилась глупѣйшая мысль внести въ палату биль объ авторскихъ правахъ разныхъ бумагомарателей, я защищалъ бы такой тезисъ: ни подъ какимъ видомъ нельзя воздвигать непреодолимыхъ препятствій для прегражденія литературѣ доступа въ народъ. Вы понимаете, что я хочу сказать? Все, что создастся деньгами или, такъ сказать, дѣлами рукъ человѣческихъ, можетъ быть достояніемъ отдѣльнаго лица или семьи, но творенія ума человѣческаго, порождаемыя божественнымъ внушеніемъ, должны быть достояніемъ народа въ самомъ обширномъ смыслѣ этого слова. И если въ тотъ день, когда я буду это говорить, мнѣ случится быть въ добродушномъ настроеніи духа, я буду, пожалуй, не прочь пересыпать свою рѣчь шуточками насчеть потомства, напримѣръ. Тогда я скажу, что люди, пишущіе для потомства, должны считать себя вполнѣ удовлетворенными благодарностью потомства и не желать другой награды. Эти шуточки могутъ даже позабавить палату и ужь во всякомъ случаѣ не повредятъ мнѣ, такъ какъ вѣдь потомству но будетъ никакого дѣла ни до меня, ни до моихъ шутокъ. Неправда ли?
-- Совершенная правда,-- сказалъ Николай.
-- Особенно важно помнить, что распространяться о народѣ вообще очень полезно, конечно, въ тѣхъ случаяхъ, когда отъ того не страдаютъ наши интересы. Этотъ пріемъ имѣетъ чудодѣйственную силу во время выборовъ. Надъ авторами же можете издѣваться, сколько душѣ угодно; большинство изъ нихъ живетъ въ "меблированныхъ", недвижимой собственности -- ни-ни, а по тому и безъ права голоса. Вотъ вамъ кратій обзоръ нсего того, что входитъ въ кругъ вашихъ главныхъ обязанностей. Само собою разумѣется, что сюда же относится обязанность каждый вечеръ посѣщать галереи палаты, чтобы заряжать меня сызнова, если я что-нибудь позабуду. Необходимо также, чтобы въ дни большихъ преній о какомъ-нибудь важномъ вопросѣ вы садились въ первомъ ряду на хорахъ, чтобы пускать сосѣдямъ фразы вродѣ: "Посмотрите на джентльмена, что сидитъ противъ насъ, вонъ тотъ: теперь онъ поднесъ правою руку къ лицу, а лѣвою держится за столбикъ перилъ. Это мистеръ Григсбюри, знаменитый Григсбюри!" При этомъ не лишнее будетъ состряпать тутъ же, но вдохновенію минуты, маленькое хвалебное слово въ честь знаменитой особы. Относительно же гонорара,-- рѣзко оборвалъ мистеръ Григсбюри свое словоизверженіе, такъ какъ онъ почти задыхался,-- скажу слѣдующее: я могу теперь же назначить кругленькую цифру во избѣжаніе всякихъ недоразумѣній, хотя она будетъ и выше того, что я имѣю обыкновеніе предлагать. Гонораръ будетъ пятнадцать шиллинговъ въ недѣлю.
Сдѣлавъ это блестящее предложеніе, мистеръ Григсбюри откинулся въ кресло съ видомъ человѣка, который понимаетъ, что онъ поступилъ безразсудно, но говоритъ себѣ: "Дѣлать нечего, назадъ не сыграешь".
-- Пятнадцать шиллинговъ въ недѣлю -- это немного,-- замѣтилъ рѣзко Николай.
-- Немного? Пятнадцать шиллинговъ въ недѣлю? Вы говорите немного, молодой человѣкъ?-- кричалъ мистеръ Григсбюри.-- Пятнадцать шиллинговъ въ недѣ...