Лакей сдѣлалъ знакъ Николаю слѣдовать за нимъ, безцеремонно прошелъ впередъ мимо него, не спѣша сошелъ съ лѣстницы, отворилъ дверь и выпустилъ его на улицу. Николай направился домой, задумчивый и печальный.
Въ его отсутствіи Смайкъ позаботился приготовить обѣдъ изъ остатковъ вчерашняго ужина и съ нетерпѣніемъ поджидалъ своего друга, но утреннія похожденія Николая видимо не способствовали развитію его аппетита, и онъ не дотрагивался до обѣда. Въ глубокомъ раздумьи сидѣлъ онъ за столомъ, и бѣдный парень напрасно хлопоталъ, накладывая ему на тарелку кусочки повкуснѣе. Въ это время въ комнату заглянулъ Ньюмэнъ Ногсъ.
-- Уже возвратились?
-- Да, возвратился,-- отвѣчалъ Николай;-- усталъ до смерти, и что хуже всего, могъ бы и дома просидѣть съ такимъ же успѣхомъ
-- Нельзя же разсчитывать надѣлать много дѣлъ въ одно утро,-- сказалъ Ньюмэнъ.
-- Можетъ быть; но я большой сангвиникъ и потому разсчитывалъ сдѣлать многое, а между тѣмъ не сдѣлалъ ничего и теперь въ отчаяніи.
И онъ передалъ Ньюмэну все, что случилось съ нимъ въ это утро.
-- Если бы я только могъ добыть какую-нибудь работу, хоть самую ничтожную, до возвращенія Ральфа Никкльби, чтобы имѣть право прямо смотрѣть ему въ глаза, мнѣ было бы легче. Видитъ Богъ, я не гнушаюсь никакою работой; напротивъ, я прихожу въ отчаяніе отъ того, что лежу на боку, ничего не дѣлая, какъ безполезное животное.
-- Я не знаю,-- проговорилъ нерѣшительно Ньюмэнъ,-- не знаю, можно ли даже предложить вамъ такую бездѣлицу... хотя тогда у васъ было бы чѣмъ заплатить за квартиру и даже немного осталось бы... Но, нѣтъ, нѣтъ, вамъ нельзя этого предлагать,-- даже надѣяться нельзя, чтобы вы согласились...
-- Чего это нельзя мнѣ предлагать? О чемъ вы говорите?-- спросилъ Николай, поднимая глаза на своего друга.-- Укажите мнѣ въ этой многолюдной пустынѣ, именуемой Лондономъ, какой-нибудь честный способъ добывать деньги, хотя бы въ такихъ скромныхъ размѣрахъ, чтобы имѣть возможность платить за эту жалкую конуру, и вы увидите, побоюсь ли я работы? На какую только работу я не соглашусь! О, повѣрьте, мнѣ, мой другъ, я слишкомъ настрадался и привередничать не стану; я понюхалъ житейскаго опыта, и этотъ опытъ посбилъ съ меня спеси. И готовъ взять на себя какое хотите дѣло, но разумѣется,-- прибавилъ Николай, немного помолчавъ,-- разумѣется, за исключеніемъ всего того, чего мнѣ не позволили бы сдѣлать моя честность и самоуваженіе. По моему, нѣтъ никакой разницы между несчастьемъ служить пособникомъ подлой жестокости какого-нибудь звѣря-педагога и положеніемъ раба низкаго и ограниченнаго мерзавца, будь онъ хоть сто разъ членомъ парламента.