-- Право, я ужь и самъ не знаю, слѣдуетъ ли говорить вамъ о томъ, что мнѣ сообщили сегодня утромъ?-- промолвилъ нехотя Ньюмэнъ.
-- А имѣетъ это какую-нибудь связь съ вопросомъ о моемъ заработкѣ?
-- Да.
-- Въ такомъ случаѣ говорите, мой дорогой другъ. Ради Бога, говорите! Подумайте о моемъ печальномъ положеніи, и такъ какъ я обѣщаю вамъ не предпринимать ничего, не посовѣтовавшись съ вами, то помогите мнѣ и вы въ моей бѣдѣ, если можете.
Тронутый этой мольбой, Ньюмэнъ сдался. Запинаясь и заикаясь на каждомъ словѣ, часто повторяясь и путаясь, онъ разсказалъ, что по-утру мистриссъ Кенвигзъ затащила его къ себѣ и битый часъ разспрашивала о Николаѣ, объ его общественномъ положеніи, приключеніяхъ, родословной; освѣдомлялась, давно ли они познакомились. Онъ, Ньюмэнъ, долго увиливалъ отъ опредѣленныхъ отвѣтовъ, но, наконецъ, припертый къ стѣнѣ, былъ вынужденъ сказать кое-что. Онъ сообщилъ мистриссъ Кенвигзъ, что Николай носитъ званіе учителя и обладаетъ огромными научными свѣдѣніями, въ настоящее время лишился мѣста въ силу несчастнаго стеченія обстоятельствъ, о которомъ ему, Ньюмэну, не дозволено распространяться. Въ концѣ концовъ онъ назвалъ Николая вымышленной фамиліей -- Джонсономъ. Тогда мистриссъ Кенвигзъ подъ вліяніемъ невѣдомо какихъ чувствъ -- благодарности, тщеславія, материнской любви или всѣхъ этихъ чувствъ вмѣстѣ взятыхъ, вступила въ какіе-то таинственные переговоры съ мистеромъ Кенвигзомъ, и результатомъ этихъ переговоровъ было то, что она объявила мистеру Ногсу, что если мистеръ Джонсонь возмется обучить ея четырехъ малютокъ французскому языку такъ основательно, чтобы онѣ заговорили, какъ парижанки, то она готова платить ему за трудъ пять шиллинговъ въ недѣлю звонкой монетой Соединеннаго Британскаго Королевства. Такимъ образомъ на каждую миссъ Кенвигзъ приходилось по шиллингу, и сверхъ того одинъ оказывался лишній, до тѣхъ поръ, пока младенецъ Кенвигзъ будетъ въ состояніи изучать грамматику.
"-- А это будетъ скоро, или я очень ошибаюсь,-- заключила мистриссъ Кенвигзъ свое блестящее предложеніе;-- вѣдь у меня такія умныя дѣти, какихъ еще и на свѣтѣ не бывало, мистеръ Ногсъ".
-- Вотъ и все,-- заключилъ Ньюмэнъ свой разсказъ.-- Но, конечно, для васъ это слишкомъ ничтожно. Я увѣренъ, что вы не согласитесь, но все-таки...
-- Не соглашусь!-- воскликнулъ съ живостью Николай,-- Какъ бы не такъ! Да я уже согласенъ, конечно, согласенъ. Передайте, мой другъ, этой милой женщинѣ, что я готовъ приняться за дѣло, когда ей будетъ угодно.
Ньюмэнъ радостно побѣжалъ внизъ извѣстить мистриссъ Кенвигзъ, что его другъ принимаетъ ея предложеніе, и тотчасъ вернулся съ приглашеніемъ Николаю пожаловать въ бель-этажъ на урокъ, когда ему вздумается. Онъ разсказалъ при этомъ, какъ мистриссъ Кенвигзъ немедленно послала купить подержанную французскую грамматику съ діалогами, которую она давно уже намѣтила у букиниста на углу въ ларѣ его шестипенсовыхъ книжекъ, и какъ всѣ Кенвигзы, въ упоеніи отъ возможности сдѣлать еще шагъ, чтобы упрочить за собою право на званіе "благородныхъ", жаждутъ начать урокъ какъ можно скорѣй.
Намъ могутъ сказать, что Николай, судя по его образу дѣйствій, не обладалъ тѣмъ, что называется "чувствомъ собственнаго достоинства", какъ принято понимать это слово. Разумѣется, если бы ему нанесли оскорбленіе, онъ не смолчалъ бы; несомнѣнно и то, что онъ всегда вступился бы за обиженнаго, вступился бы такъ же смѣло и горячо, какъ рыцарь старыхъ временъ, бросавшійся съ копьемъ на перевѣсъ на защиту угнетенной невинности; но ему не хватало той холодной надменности и того высокомѣрнаго эгоизма, которые, по мнѣнію свѣта, являются отличительными признаками человѣка съ чувствомъ собственнаго достоинства. Мы позволимъ себѣ, однако, замѣтить, что на нашъ взглядъ такіе господа могутъ быть только обузой для семьи, вмѣсто того, чтобы служить ей опорой. Мы имѣемъ удовольствіе быть знакомыми съ нѣсколькими представителями этого типа, которые, считая для себя унизительными всякое занятіе, всецѣло посвящаютъ свое время заботѣ о своихъ усахъ и искусству принимать грозный видъ. Мы готовы вѣрить, что усы и грозный видъ -- пріобрѣтенія сами по себѣ очень цѣнныя и весьма желательныя для многихъ, но было бы много пріятнѣе, если бы обладатели того и другого существовали на свой собственный счетъ, а не на счетъ людей съ не столь развитымъ чувствомъ собственнаго достоинства.