-- Очень печальный,-- произнесъ наставительно мистеръ Лилливикъ.-- Я говорю о времени послѣдней войны. Можетъ быть, теперь онъ и веселый языкъ, я не спорю, такъ какъ не люблю спорить съ людьми, но вамъ скажу одно: я слышалъ, какъ говорили между собою плѣнные французы (а вѣдь они были уроженцы Франціи и значитъ должны были знать свой языкъ), и увѣряю васъ, жалко было смотрѣть на нихъ, такъ печально они говорили. А я слышалъ ихъ разъ пятьдесятъ, сэръ, да, по крайней мѣрѣ, пятьдесятъ разъ.
Мистеръ Лилливикъ пришелъ въ такое раздраженіе, что мистриссъ Кенвигзъ принялась знаками умолять Николая не возражать, а миссъ Петоукеръ призвала на помощь всѣ свои чары, чтобы смягчить гнѣвъ почтеннаго стараго джентльмена. Эволюціи ея возымѣли свое дѣйствіе, и сборщикъ соблаговолилъ заговорить.
-- А какъ по-французски вода?-- спросилъ онъ.
-- L'eau.
-- А!-- протянулъ мистеръ Лилливикъ, трагически покачавъ головой.-- Ну, что же, развѣ я не правъ? Ло! Хорошъ языкъ, нечего сказать! И говорить-то не стоитъ о такомъ языкѣ.
-- Я полагаю, дядя, что дѣти могутъ начинать, какъ вы думаете?-- спросила мистриссъ Кенвигзъ.
-- Конечно, моя дорогая, пусть начинаютъ; я вовсе не желаю мѣшать ихъ занятіямъ,-- отвѣчалъ съ надутымъ видомъ сборщикъ.
Пользуясь этимъ милостивымъ разрѣшеніемъ, четыре миссъ Кенвигзъ усѣлись рядкомъ по старшинству, имѣя во главѣ Морлину, причемъ ихъ льняныя косички расположились по одной прямой, а Николай взялъ книгу и началъ давать имъ предварительныя объясненія. Миссъ Петоукеръ и мистриссъ Кенвигзъ созерцали эту сцену въ безмолвномъ восхищеніи, и только изрѣдка раздавался умиленный шепотъ лучшей изъ матерей, увѣрявшей свою пріятельницу, что "вотъ посмотрите, Морлина, черезъ минуту будетъ все знать наизусть". Что касается мистера Лилливика, то онъ сидѣлъ надувшись, какъ мышь на крупу, и очень внимательно слѣдилъ за ходомъ урока, выжидая случая возобновить свои нападки на ненавистный французскій языкъ.